Всему свое время

Спасибо тебе, Кэтрин!

– Пусть он исполнит все твои мечты!

– «Когда мы пьем – мы пьянеем», – тихо, слабым голосом, запел Кевин, а Кэтрин и Эйрин тут же подхватили любимую песню, которую в их семье было принято запевать во время застолья, и их распевание тут же превратилось в целый, очень дружный хор:

– …«Когда мы пьянеем – мы засыпаем,

Когда мы засыпаем – мы не грешим,

Когда мы не грешим – мы попадаем на небеса.

Так давайте же выпьем для того

чтобы попасть на небеса!»

От этой песни и пива им всем стало тепло, хорошо и легко.

И у самого Кевина тоже поднялось настроение. По всему было видно, что это маленькое пиршество пришлось как нельзя кстати.

– Папа, у меня есть тост, – произнесла Эйрин.

– Слушаю тебя, девочка моя, – сказал он, и глаза его наполнились ещё большей любовью. И дочь, поднимая бокал, торжественно начала свою речь, наполненную эмоциями и патриотическим пафосом:

– «Дорогой отец! Желаю тебе прожить 100 лет и ещё год для покаяния…

Я пью за твою погребальную лодку.

Пусть её построят из древесины столетнего дуба, который я посажу завтра…

Я пью за то, чтобы Господь дал доброго здоровья не только тебе, но и врагам твоих врагов..

И пусть доктор никогда не заработает на тебе ни фунта..

А Господь пусть проявит к тебе симпатию… Но не слишком скоро!

И желаю тебе скончаться в постели в 101 год, от выстрела ревнивой супруги!»

– Прекрасный тост! – поблагодарил её Кевин, заметив, что глаза Кэтрин наполнили слёзы, которые она тщательно пыталась скрыть, часто моргая и изображая на лице улыбку, грустную с тех самых пор, как он заболел.

– А я хочу поднять тост за всех нас! – он посмотрел на сидевших рядом женщин, и Эйрин на мгновение показалось, что она вновь видит отца, каким помнила его всегда – веселого ирландца, в высокой, украшенной трилистником зелёной шляпе, напоминавшей гриб-дождевик, краснолицего, с рыжей кельтской бородой, носом-картошкой, светлыми, внимательными глазами, забавным маленьким ртом, и с кружкой пива в руке.

– Да благословит Господь всех тех, кого я люблю. Да благословит Господь всех тех, кто любит меня. Да благословит Господь всех любящих тех, кого я люблю, И всех тех, кто любит любящих меня. А ты, Эйрин… пусть у детей твоих детей будут дети!

Больной не стал есть рагу, сославшись на отсутствие аппетита, но он попробовал бармбрек с их любимым сливочным кремом.

– Действительно, очень вкусно! – похвалил он дочь и жену.