Цион

Через комнату, ловко перебираясь через куски кирпича, перебежала крыса. Из окна, прикрытого ломаными жалюзи, проникал приглушенный свет, и Ниил считал полосы на стене напротив: сначала сверху вниз, а потом снизу вверх. Сверху вниз получалось двенадцать, а снизу вверх почему-то одиннадцать.

Несмотря на то что Ниил застрял в этой дыре из-за светлоглазой девчонки из переулка, мысли о ней приносили ему облегчение. Плевать, что мозг снова не справляется и даже до двенадцати досчитать нормально не может.

Девчонка! Светлоглазая девчонка – вот что хорошо. Ниил прикрывал веки и представлял ее фигурку. Скромное платьице по всем ционским канонам – длиной до колена, с воротничком, который застегивается крошечной пуговкой прямо над ключицами…

Перед глазами пульсировали алые круги.

…Нежный, но отважный взгляд. Да, именно так – отважный. Ведь так она хотела выглядеть, эта глупая девчонка. Бросалась на него с одним коммом в пустом переулке и совсем не думала головой.

В висках застучало острее.

…Хотя что с нее взять, с этого уютного ционского цветочка, взрощенного на сладких подкормках Сената.

Голову сдавило, и Ниил распахнул глаза. По виску и прямо в левое ухо побежала предательская слеза. Черт его побери, он рыдает от головной боли! Слабак… Да нет же, это просто рефлекс. Конечно, рефлекс. Но как же унизительно, когда тело выходит из-под контроля и ведет себя как хочет. Увидь его сейчас девчонка, рассмеялась бы. Ниил сжал зубы.

Стоило уже наконец признать, что операция Новых прошла плохо – ткани в его мозгу не приживались.

Но возможность представилась, и Ниил сбежал. О том, что ему нужна была вторая процедура, без которой первая считалась незавершенной, и чем это могло обернуться, ему тогда хотелось думать меньше всего.

Хотел бы он вернуться от Новых в Цион, под нежное крылышко Сената, в теплый синий свет уличных терминалов, в тесные объятия комнаток, которые раздают парням его возраста. Но и в Цион дорога ему была заказана.

Все, что он мог себе позволить, – это нечастые гостевые визиты. За едой, лекарствами, иногда одеждой. Хотя в иных гардеробных Золотого квартала еще можно было отыскать вещи, не рассыпавшиеся от времени.

Ниил привстал, зажмурился и, запрокинув голову, бросил в рот последнюю капсулу. Сглотнул три раза, борясь с комом в горле, и пожалел, что нечем запить. С собой у него ничего не было: он не планировал застревать тут на сутки.