Цион

Вообще-то запасы очищенной воды в помятых пластиковых бутылках были рассованы у него по всем руинам. Ниилу нравилось говорить про себя, что у него целых восемь штаб-квартир. В зависимости от перемещений патрулей Пустых перемещался по своим апартаментам и Ниил. Одна ночь – в уютном коттеджике на дамбе у самой окраины, другая – в роскошной, но слегка уже, конечно, потрепанной квартире в Золотом квартале, третья – в комнатушке над книжной лавкой, четвертая – на колокольне затопленного храма, пятая…

У светлоглазой девчонки был дом, и Ниил ей завидовал.

Ей не нужно было каждый вечер прислушиваться к сигналам Пустых и шарахаться по руинам старой имперской столицы, проверяя и перепроверяя собственные цифровые защиты, ведь если Пустые поймают хоть одно лишнее дуновение в эфире, то не помогут ни тишина, ни запертые двери, ни крепкие стены. Они доберутся до Ниила, как добираются до каждого исключенного. Только вот он не тупой исключенный, и так запросто сдаваться он не собирается. Продержался три года – продержится еще тридцать три.

Капсула подействовала только через час. Ниил приподнял отяжелевшие веки и понял, что в висках больше не пульсирует. Двенадцать полос света на стене исчезли, и Ниил понял, что солнце поднялось уже слишком высоко. Где-то далеко, на самой-самой периферии своего цифрового слуха, он ощутил движение.

Патруль Пустых начинал обход.

* * *

Когда я вышла на улицу, солнце ударило мне в глаза, а горячий ветер принес запах дыма. После прохладных залов павильона меня встретило влажное летнее пекло, и я запоздало поежилась.

Я замерзла там, за турникетом и портьерами, и только лицо горело как в огне.

Безумно хотелось встать под душ – под прохладные тугие струи – и смыть с себя это утро. И оценивающие взгляды, и бесцеремонные прикосновения, и разговоры – про отца, про «сиротку», про приемную семью. Кровь так и закипала – я казалась себе каучуковым мячиком, который с радостью полетит туда, куда его пнут. Ведь ноль на счету я не хочу, а поэтому никаких «истерик».

Вот только… Я прикрыла глаза и подставила лицо солнцу.

Вот только я знаю, чего я хочу. И все эти эмоции нужно просто проглотить. Я способна на большее. Способна вытерпеть и не такое. Ведь на плакаты попасть совсем не просто. А тысяча баллов и слава – все это стоит и не такого. Так в чем дело? Почему меня так мутит?

Я встряхнулась. Мне нужно разобраться с коммом. А для этого – понять, как я доберусь до мастерской.