Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

Фиванская и афинская легкая пехота заняла все горные перевалы, чтобы ликвидировать для противника всякую возможность военной инициативы в направлении Беотии и Аттики. Ситуация стала слишком сложной и рискованной, и царь решил вернуться в Пеллу, оставив в Фессалии контингент под командованием Пармениона и Клита Черного.

Александр во главе отряда царской стражи выехал встретить его на границе с Фессалией и эскортировал до дому.

– Видел? – сказал ему Филипп после приветствий. – Торопиться было некуда. Мы еще ничего не предприняли, а игра уже началась.

– Однако все, похоже, складывается против нас. Фивы и Афины объединились и пока что добились серьезных успехов.

Царь махнул рукой, словно отгоняя неприятные мысли.

– А! – воскликнул он. – Пусть себе радуются своим успехам. Тем горше будет их пробуждение. Я не хотел воевать с афинянами и просил фиванцев остаться в стороне от этого дела. Но они за волосы втянули меня в эту войну, и теперь мне придется показать им, кто сильнее.

Будут новые смерти и новые опустошения. Я этого не люблю, но не я это выбрал.

– Что думаешь делать? – спросил Александр.

– Пока что дождусь весны. В тепле воевать лучше, но главное – хочу, чтобы время дало пространство для размышлений. Запомни, мой мальчик: я никогда не воюю от нечего делать. Война для меня – это политика. Просто эта политика осуществляется иными средствами.

Какое-то время они ехали молча, и царь как будто любовался пейзажем и работавшими на полях крестьянами, а потом вдруг спросил:

– А кстати, как тебе мой сюрприз?

Глава 23

– Я не понимаю отца! – воскликнул Александр.

 – У нас была возможность вызвать к себе уважение силой оружия, а он предпочел унизительное состязание с афинским посольством. Чтобы уйти осмеянными. Мы бы могли сначала напасть, а уж потом вести переговоры.

– Я согласен с тобой, – ответил Гефестион. – По-моему, это была ошибка. Сначала врежь как следует, а потом уж разговаривай.

Евмен и Каллисфен ехали шагом позади.

Они направлялись к Фарсалу, чтобы доставить послание Филиппа союзникам по Фессалийской лиге.

– А я прекрасно его понимаю, – вмешался Евмен, – и одобряю. Ты ведь знаешь, что твой отец в отрочестве больше года пробыл в Фивах заложником, в доме Пелопида, величайшего греческого полководца за последние сто лет. И на него произвела большое впечатление политическая система городов-государств, их грозная военная организация, богатство их культуры.