Вокруг державного престола. Батюшка царь

 – И причал осыпается. А если совсем разрушится, то всем будет плохо. Лодки пристать не смогут. Придется другое место искать.

Елеазар согласно кивнул.

– И нашли бы. Ну, да чего уж теперь. Пускай будет так, как ты решил. Только в другой раз спрашивай у меня и у старцев разрешение на то, что задумал. А потом и работай со спокойной душой и совестью. А вот не спросил ты у нас разрешения, и Бог тебя сразу одернул: спина-то у тебя и заболела. И взвалил ты на себя этот урок из своей гордыни, хотел показать монастырской братии, какой ты хороший и сильный.

А мы здесь живем одной семьей и друг с другом советуемся во всем. Ну ладно. Бог с тобой… Взял урок, теперь и тяни. Благословляю тебя, – заключил Елеазар и, подняв руку, перекрестил Никона.

Когда Никону стало лучше, он продолжил укреплять береговую полосу возле причала. Таскать одному камни было тяжело. Иных приспособлений, кроме веревки и собственного хребта, не было, и каждое такое волочение отдавалось ноющей и незатухающей болью в спине.

Правда, теперь он тащил камни как можно медленней и осторожней, стараясь не делать рывков.

Монахи, видя, что он работает каждый день, обвязав грудь крепкой веревкой, и как бурлак тащит по земле за собой огромный и неподъемный валун, судачили с недоумением. Однажды несколько монахов подошли к нему, когда Никон сидел, отдыхая на валуне. Он только что с трудом приволок гранитный камень, на котором сидел и уныло размышлял, стоит ли на сегодня закончить свою работу и пойти пообедать или же попробовать подтащить валун ещё на несколько сажень вперед.

Спина и плечи его гудели и ныли от напряжения и неимоверной усталости, спина взмокла.

Монахи предложили ему свою помощь. И до начала зимы все вместе они выложили первый слой камней на берегу, запланировав продолжить эту работу следующей весной.

Никон предложил монахам укрепить камнем берег и возле Троицкой губы, чтобы было удобно спускаться к морю. К осени они установили между стволами растущих у обрыва сильных и красивых белоствольных берез широкие и крепкие доски.

Получились удобные скамейки, сидя на которых можно будет любоваться морем, а весной слушать птиц.

* * *

С этого времени, прежде чем взяться за какое-то общее дело, Никон сначала шел к Елеазару и заручался его поддержкой и одобрением, показывая этим свое смирение и кротость, хотя это и претило его беспокойной, сильной и дерзкой натуре. И лишь затем приступал к исполнению задуманного.