Вокруг державного престола. Батюшка царь

Правь разумной и твердой рукой по справедливости, люби свой народ и живи в ладу с совестью, не забывай о правде нашей древней православной веры, завещанной дедами и отцами, помни и почитай высшего судью Господа нашего.

Ослабев от усилий, отец прикрыл правый глаз, и какое-то время лежал неподвижно. Алексей отошел от его постели.

Очнувшись, больной подозвал боярина Морозова.

Увидев над собой сочувственное и залитое слезами обычно суровое лицо боярина, Михаил Федорович не выдержал. Подвижная часть лица его дрогнула и жалобно исказилась.

А единственный живой глаз заблестел ещё ярче, мигом наполнившись слезами, потекшими ручейком со щеки на подушку.

– Тебе, боярину, приказываю сына оберегать. Как ты мне служил и работал с великим весельем и радостью, оставив дом свой и покой, пекся о его здоровье и учил всякой премудрости, жил в нашем доме неотступно в терпении и беспокойстве тринадцать лет и берег его, как зеницу ока, так и теперь служи, – заплетающимся языком пробормотал он.

– Не тревожь себе душу и не беспокойся о сыне, царь-батюшка наш. За него жизнь отдам без раздумий. А уж про врагов и говорить даже нечего: ни один волос с головы царевича не упадет… – поклялся Морозов. Голос его сорвался, не сдерживая глухих рыданий, он отошел в сторону, уступая место патриарху Иосифу.

Тринадцатого июля великий государь, российский царь Михаил Федорович Романов пожелал, чтобы его исповедовали и приобщили Святых Тайн. После чего терпеливо и без стонов ожидал свою кончину.

Ночью он тихо скончался.

Уже через день в Грановитой палате Кремля собрался Земский собор из высшего духовенства и простых священников, именитых ближних бояр, служилых, торговых и «всяких чинов людей». Единогласным и общим решением на царствование провозгласили шестнадцатилетнего царевича Алексея Михайловича Романова.

В это время игумен Никон шел пешим ходом из Богоявленского монастыря в Москву. Добравшись, он остановился на подворье Казанского собора.

И вскоре по рекомендации приближенных к двору священников Иоанна Неронова и Стефана Вонифатьева предстал перед патриархом Иосифом и царем Алексеем Михайловичем. После беседы с царем Никон получил пост архимандрита Новоспасского монастыря, занимавшего в жизни царя особое место: здесь в каменных усыпальницах покоились останки его предков. И именно сюда приходил царь Алексей молиться и помянуть их, мысленно спрашивая у них совет.