Вокруг державного престола. Батюшка царь

На следующее утро, поблагодарив старцев и поклонившись, он перевязал грудь пеньковой веревкой, и как бурлак поволок лодку за собой по земле. Только теперь добирался уже не медвежьими тропами, какими до этого вёл его Пимен, а широкой просекой, которую ему указали сердобольные старцы.

К полудню он вновь очутился на знакомом берегу.

Ветер переменил направление и усилился. Море сделалось беспокойным, волны с шумом нахлестывали на разбросанные камни. Никон поежился от холода.

Решив подождать, пока море успокоится, он привязал лодку к валуну и углубился в лес.

Наломав веток, елового лапника и широких листьев папоротника, он соорудил на поляне шалаш. С помощью кресала разжег костер и заварил кипяток. Утолив голод ржаными лепешками – угощением старцев, запил отваром из черничных и брусничных листьев и, укрывшись от комаров и мошки пустым мешком, заснул как убитый в мягких еловых лапах.

На рассвете проснулся от того, что холодный дождь мочил ему ноги и руки. Вода просачивалась через дыры в шалаше.

Верхушки озябших деревьев, скрипя, качались над ним и глухо шумели.

Ожесточенно обругав непогоду, Никон рывком встал и почувствовал, как в затекших ногах и руках по жилам острыми иглами побежала и запульсировала разогнавшаяся кровь. Он содрогнулся от охватившего его озноба. Усталые тело и душа изнемогали, страдая от пронизывающего сырого ветра, холода и изнурительного нервного напряжения. Мокрая холодная одежда облепляла озябшее тело. Судорожно схватив мешок, он бросился к берегу.

От непрерывного моросящего дождя всё пространство вокруг опять было грязно-серым, гнетущим. А беспокойное море, качающееся в туманной мгле, подавляло безысходностью. С тревожными всплесками волны набегали на берег и откатывались прочь, оставляя после себя грязную беловатую пену.

Оставаться и ждать, пока закончится дождь и улучшится погода, показалось ему невыносимым. Лихорадочное волнение, терзающее его последние дни, достигло своего апогея и настойчиво гнало вперед.

Дрожа от озноба, Никон неуверенно шагнул в ледяную воду.

Сел в лодку, оттолкнулся и поплыл. Со жгучей тревогой вглядывался он в обступивший его со всех сторон дождливый туман, страстно желая предугадать, что ждет впереди.

* * *

Ранним утром преподобного Елеазара разбудил неровный и дробный стук о дверной косяк. Разлепив воспаленные от долгих ночных бдений глаза, он привычным взором обвел закопченные стены, маленькое слюдяное окошечко, проверяя, взошло ли солнце.