Вокруг державного престола. Батюшка царь

Повернулся к молчаливо сидящему на лавке Никону и сказал, вытерев дрожащей ладонью бледное мокрое лицо:

– Мало дров. Хорошо бы ещё принести.

От внезапно охватившей слабости его прошиб пот. Никон рывком поднялся.

– Где топор, отец?

– В сарае, там и телега, – махнул рукой Елеазар.

Спустя время Никон вернулся с дровами, сложил их аккуратно возле печи. И они спустились к морю ставить сеть.

Дождь прекратился. Выглянуло робкое солнце, посеребрив море. Вода у Троицкой губы была прозрачной и ледяной. Стаи мелких шустрых рыбешек резвились у ног – казалось, сунь руку и сразу поймаешь.

Но рыбки в руки не давались, стремительно разлетались в разные стороны.

Поставив сеть, они вернулись в келью. Пока старец отдыхал на печи, Никон сходил в тайгу и принес корзину мха. Законопатил широкие щели в стенах и возле дверного косяка. Вышел во двор и стал колоть дрова. Сложил рядом с сараем высокой аккуратной горкой. Потом связал несколько веников и повесил для просушки на тын. Пока сидел и щипал лучину для розжига печи, из кельи вышел старец.

Одобрительно кивнул, поглядев на дрова и сохнущие веники. Сказал, что пойдет в церковь и ушел. Его долго не было. И Никон пошел следом за ним.

На Троицком подворье первой стояла часовня Николая Чудотворца. Сверху на него из-под ската крыши строго и пронзительно взглянул темный лик святителя. Перекрестившись и уняв сердцебиение, Никон вошел внутрь.

В пронизанной насквозь неяркими и косыми солнечными лучами горнице никого не было. Пахло плесенью, сырым деревом и морем.

Посередине на аналое лежали икона и требник, а у стены возвышалось такое же темное, как старое дерево, распятие. Никон приблизился. Под ногами жалобно заскрипели рассохшиеся половицы. Поклонившись, он поцеловал край иконы, крест, встал на колени и помолился. Потом вышел из часовни и направился в сторону виднеющейся на пригорке белой каменной церкви с разбросанными вокруг неё деревянными строениями.

На лавке у входа в церковь грелся на солнышке человек в вылинявшей рубахе, лаптях и лохматой шапке на голове.

– Здравствуй, брат, – сказал Никон, подойдя к нему.

– Здравствуй. Ты, поди, архиерея ищешь?

– Его, а где он?

Человек кивком указал на вход.

– Там. Что-то раньше я тебя в наших краях и не видел. Давно ли к нам пожаловал?

– Сегодня. А ты здесь работаешь?

– Да. Нас тут трое. Еще есть сторож, колесник и повар.

– Не густо. Справляетесь?

– Справляемся.

– А монахи где живут?

– Да везде по острову.