Алиса, Джейн и фисташки

Со сложенными на груди руками она казалась их повелительницей. Девушка лукаво улыбалась и, по всей видимости, ждала, когда Бенедикт просверлит взглядом последний кирпичик и последний фонарик.

– Хорошая поездочка, да? – как ни в чем не бывало поинтересовалась Нина, едва молодой человек остановился около одного фонаря.

– Это что – похищение? Где я? – задал он первый вопрос, который, как правило, следует задавать в таких ситуациях, и слегка дотронулся до фонаря рукой. Шершавый, как наждачная бумага.

Вместо ответа девушка с той же лукавой улыбкой повернула в сторону один из фонариков.

Буквально из воздуха друг подле друга появилось два больших сидения: одно – черное, другое – белое. Эти сидения напоминали цветки кувшинки, и в каждом была положена большая округлая меховая подушка, а на ней – серебристые подносы, на которых стояли высокие и зауженные кверху прозрачные бокалы, будто закрытые початки кукурузы, с какой-то желтой жидкостью внутри.

– Считай, что я тебя похитила. На время. Присаживайся, – мягко произнесла Нина, по-царски расположившись в белой кувшинке.

Бенедикт присел на кувшинку, которая предназначалась для него. Что ему еще оставалось делать? Ничего рассказывать не хотят, никуда не выпускают.

Девушка тем временем облокотилась на лепестки своей кувшинки и повернула еще один фонарик. Он висел прямо перед ней. Как удобно, и вставать не надо. Свет погас, а вместо него по всей комнате воцарился полумрак, сквозь который прорезалось бесчисленное множество серебристых точечек, двигающихся в быстром и хаотическом ритме.

Завороженный Бенедикт пытался уловить движения этих странных точечек. Ему это не удавалось, они были слишком быстрыми. И почему здесь так много серебристого цвета? Может его так любит Нина?

Откуда-то из воздуха к молодым людям приплыл глянцевый белый овал, сверкающий синим прямоугольным дисплеем. Постепенно этот дисплей менял цвета: с синего на красный, с красного на зеленый, с зеленого на желтый. По бокам овала находились маленькие ручки-присоски, которые показывали какие-то непонятные жесты, напоминающие немой язык.

– Здесь необычная обстановка. Можно говорить все, что захочется, думать о том, о чем раньше не думалось. И даже Рудольф рад тебя приветствовать, – кивая в сторону непонятного овала, довольная девушка взяла свой бокал. – Он всегда так делает, когда видит незнакомого человека.

– Кто такой Рудольф? – Бенедикт взглянул на неведомый овал, который продолжал что-то корчить своими ручками.