Ложный вакуум

После аварии боль стала и реальностью, и сновидением; она стала миром, Адам же – его неприкаянным жителем.

Вдоль кухни лежало длинное покрывало, чистое, без единого пятнышка. По текстуре оно напоминало банное полотенце – махровое, мягкое, белое, как лист бумаги. Почему его так привлекла чистота? Взгляд неотступно пытался найти хоть какую-нибудь мелочь, что повредила бы природу созерцаемого совершенства. Но – нет. Покрывало из того же мира, что и эти двое – Малик с Уайлером.

– Ты связался с центром? – спросил Уайлера Малик.

Тот молча кивнул.

Рядом с покрывалом были аккуратно разложены хирургические инструменты. При виде их Адам невольно вздрогнул. Малик заметил это и вплотную приблизился к нему, прошептав в самое ухо:

– Подумайте о чём-нибудь хорошем. Не волнуйтесь.

Безропотно вняв совету, Адам напряг память, но найти там что-то приятное не удавалось: воспоминания терялись в ворохах других воспоминаний, поднимался шум, как при сильном ненастном ветре, и у Адама уже с трудом получалось поймать себя в настоящем времени, где он стоит здесь, посреди кухни, в собственной квартире, которая, тем не менее, постепенно переставала быть его домом – она всё больше превращалась в нечто общедоступное, вроде библиотеки или привокзальной площади.

Белый свет – белое покрывало, чистое, невинное, как начало мира, как мгновение до зарождения первых частиц, как остывающие кусочки сна перед квантовыми треволнениями.

Визг, крик. В самой глубине роятся голоса, наперебой талдычащие неизвестно о чём – нить разговора давно потеряна, теперь тут царствует только вой, порывающий с любым безмолвием.

Когда сняли бинты, он нашёл у себя продолговатый шрам в районе ключицы; доктора отвечали: это последствия аварии, была необходима срочная операция на сердце. С вашим мозгом всё в порядке, однако, в результате удара образовались небольшие повреждения в труднодоступной части лобной доли.

Когнитивные функции не пострадали. Вы ясно сознаёте действительность, вы не сходите с ума. Но вы больше никогда не увидите снов.

Малик попросил Адама снять туфли и раздеться до пояса.

– Уайлер, готовь анестезию.

Уайлер слушался каждой задачи, как робот. Он полез в кейс, вынул из него несколько ампул.

Эти двое окружали его, как жрецы во время обряда: жертвенником выступало покрывало, а самой жертвой был Адам.