Влюблённый в себя

В правой руке засиял живой огонёк. Он привлекал меня в сумрачной темноте словно загипнотизированного мотылька. Было красиво, появилось чувство лёгкости от мыслей. Казалось, что я вообще ни о чём не думаю. Какой там зоопарк, куда каких животных переправить, это стало так не важно. Огонёк быстро погас, забирая с собой, то блаженство для усталых мозгов, что дарил мгновение назад. Я зажёг ещё одну. Она была почти так же прекрасна, как первая «горит зебра» первая мысль, проскользнувшая в голове на фоне кромешной пустоты, «зебра же живёт в Африке, зачем отправлять её из северного зоопарка на юг, где и так много таких зебр? Условие задачи…» я замер.

Прошла наверно всего секунда, может две, но в голове успела пробежать целая цепь связанных между собой событий. Я бросил спичку и начал судорожно перечитывать условия задачи. Было уже плохо видно, но лампу я включить не догадался, не до того было. «Условие задачи: в Африке построили новый зоопарк и хотят показывать там северных животных. В качестве благотворительности из одного зоопарка Швеции согласились передать животных. Животных будут перевозить 3 теплоходами. На каждом теплоходе по…» я остановился. В голове закрутились какие-то неизвестные мне до этого момента гайки «зебры… это же не северные животные. Перевозить собираются только северных. А их не нужно. Значит…» прогоняя эту мысль я заметил, что стало как-то странно светло. Появилось чувство теплоты, которое находит, когда резко открываешь духовку и чувство неспокойствия. Мысли начали медленно переключаться на что-то более осязаемое, я начал отодвигаться от учебника и осматриваться по сторонам. Стоило мне отвести взгляд от книги, как весь мой взор охватил огонь. Мысли смешались, начиналась паника, я не знал, что делать и, в голове прозвучало «помогите». В следующее мгновение перед глазами помутнело, что-то толкнуло меня, и я упал, как мешок картошки на пол вместе со стулом. Удар немного привёл в порядок мои чувства, хотя возможно ещё больше их смешал. Кое как поднимаясь и посматривая на пламя, я видел, как дым от него формировался в нечто не осязаемое и само же тушило своего создателя. Я не хотел звать маму, но крик «мама!» вырвался у меня сам по себе. Она зашла в комнату, почти вальяжно, открывая дверь успела открыть рот и даже начала произносить какие-то звуки, но увидев, как я сижу на полу заворожённый и окостеневший, а на столе уже горит настоящий походный костёр, питаемый моими тетрадями и парой других учебников, я разве что через него не прыгаю.