Холодные руки касаются стен

Он извивается по полу, словно змея, а потом постепенно оборачивается вокруг моих ног, живота, шеи. Он дышит мне в лицо ядовитым паром. Он проникает своим тонким и длинным языком мне в ухо, и я начинаю жмуриться. Внутри очень мокро, тесно, больно. Слёзы усерднее покидают мои глаза. Он облизывает мой мозг, а потом прикладывается к нему всем своим тяжёлым весом и телепатически шепчет. Отбирает мои мысли, навязывает свои.

Если ты закричишь, то сделаешь всё только хуже. Я поглощу тебя.

Твоя семья возненавидит тебя, если ты её разбудишь.

Они скажут, что ты жалкая, что ты трусливая. Разве ты так хочешь в подвал?

Если тебе не повезёт, то тебя ещё и никто не услышит.

И отец твой, и мать твоя уже мертвы. Пока ты держишь язык за зубами, ты не будешь знать до конца, правда ли это. Не это ли надежда?

Ради этой надежды я терпела это чудовище до самого утра, а потом он так же склизко, отвратительно и по-змеиному уходил через открытую форточку. Он прекрасно знал, как нужно издеваться надо мной.

Он знал, что мне физически больно даже представить, что я, в конце концов, могу остаться один на один с этим безобразным голосом в своей голове.

Наверное, именно этот ужас перед одиночеством и является причиной нынешней дрожи в моих ногах. Я открываю глаза и не вижу ничего знакомого или родного. Нет шумных людей, у которых я вызываю лишь рвотные позывы. Нет пения птиц – их забила до смерти гробовая тишина.

Успокаивающая зима с её минусовой температурой сменилась на чуждую, мрачную и холодную осень, а лилейные комки снега навсегда застыли в плотной пелене из туч.

Мёртвые деревья хаотично качаются на ветру, изредка скрипят. В саду нет ни целой ограды, ни сугробов, ни кучки валунов в центре. Есть только засохшая земля.

Сдерживая тремор, я протираю свои глаза. Цвета нового окружения – тусклые, блёклые, бесчувственные. Они не просто приносят неудобства, они приносят мне жгучую боль. Я сжимаю кулаки, съёживаюсь сама, пытаюсь сконцентрироваться на учащающемся дыхании.

Пытаюсь сдержать натиск внутреннего напряжения.

Если бы в моей голове были голоса, они бы кричали.

Я выдыхаю, неуверенно встаю и делаю первый шаг. Где я? Всё кажется настоящим, реальность не грозит развалиться в считанные секунды. Куда все подевались? Здание главного корпуса ещё несколько минут назад было произведением искусства, а сейчас обветшало. Это какой-то кошмарный сон? Белоснежные колонны покрылись толстым слоем грязи и пыли.