Святая Русь. Княгиня Мария

Такого грубого вмешательства в церковные дела новый Ростовский епископ Кирилл Второй терпеть не мог.

– Речь не о Ярославе Всеволодовиче, святой отец, – мягко произнесла Мария. – Бог ему за все воздаст. Сын же за Ярослава не в ответе. Встречалась с ним в минувшее пролетье. Ныне ему восемнадцать, но совсем не похож на отца. Честен, отважен, горячо ратует за Русь. Мыслю, не пройдет и трех-четырех лет, как о нем заговорят во всех княжествах. Вижу в нем не стяжателя и не корыстолюбца, а государственного мужа.

– Поглядим, поглядим, что из сего молодого князя получится, – продолжал осторожничать владыка. – И все же, где ты казны на монастырь наберешься после такого разорения?

– Твердыня нужна прежде всего народу, вот к нему и обращусь. Как сказывают: народ захочет – бездну перескочит. Кликну на помочь, или на толоку, как в миру говорят.

Мария подняла на епископа свои усталые, воспаленные глаза и молвила с надеждой:

– Ты всегда помогал мне, владыка. Обратись и ты к народу. Твое пасторское слово много значит.

– Помогу, княгиня. Я буду молиться за тебя во всех делах твоих.

Владыке можно было верить. Шесть лет он в Ростовской епархии и все эти годы был Васильку Константиновичу и Марии Михайловне надежным другом.

* * *

Монах Дионисий шел из Москвы в Ростов Великий. Позади остались выжженная обитель и храмы, дотла спаленная крепостица и трупы павших в лютой сече москвитян.

Монах был одним из «ученых мужей», отменным книжником и летописцем. Он не был еще стар и имел довольно крепкое тело.

Шел берегом Москвы-реки в затрапезном подряснике и черной скуфье, опираясь на рогатый посох. За покатыми, выносливыми плечами – тощая котома со скудным брашном; под мышкой висела на кожаном ремне скорописная доска, с вделанной в нее скляницей с чернилами, завинченной медной крышкой и связкой гусиных перьев.

Свежий майский ветер трепал продолговатую волнистую бороду, колыхал легкокрылые белые навершья тщательно очищенных перьев.

Дионисий вышел к одному из поселений и содрогнулся.

Все избы сожжены, а вокруг них валяются обглоданные собаками и вороньем тела зарубленных мужчин, женщин и детей. Видимо, поганые навалились внезапно, многие из мужчин не успели даже схватиться за топоры и рогатины. Ордынцы не пощадили даже стариков и младенцев. Тела молодых женщин и девушек были полностью обнажены и обесчещены, в некоторых из них торчали заостренные колья.

Инок упал на колени, закрестился.