Святая Русь. Княгиня Мария

– А ведь ты права, Мария Михайловна… Но какую же я тебе добрую весть привез?

– За тобой, Александр, закрепили мой отчий Чернигов. И теперь я бесконечно счастлива, что место моего покойного батюшки займет такой достойный человек.

– Ты меня переоцениваешь, Мария Михайловна, – поскромничал Александр. – Достойные люди и в Чернигове найдутся… Кого бы ты хотела видеть наместником?

– Я знала, – вздохнула княгиня, – что ты вновь сядешь в Новгороде. Там, где враги обок, там и ты… Что же касается наместника, сам решай.

Тебе видней, лишь бы о Чернигове, как и мой отец, неустанно радел.

– Надежного человека подберу, ты уж не сомневайся, – заверил Невский.

– А что же с остальной Русью, Александр? Тяжело под игом сидеть, вся Отчизна стонет. Вот уж десять лет под ордынским ярмом живем. Неужели не сыщется муж, кой кинет клич по Руси, дабы подняться всему люду православному? Неужели?!

В глазах Марии – и боль, и отчаяние, и неудержимый порыв, от коего пошел по телу Александра озноб.

Эта княгиня настолько измучилась и настрадалась душой, что готова сама схватиться за меч и призвать русичей на священную войну с поработителями.

Александр Ярославич поднялся из-за стола и, подойдя к Марии, положил свои тяжелые ладони на ее мягкие, хрупкие плечи.

– Рано, Мария Михайловна, рано! У самого скорбит душа, самому хочется схватить меч, но это всего лишь порыв. Рано! Сила по силе – осилишь, а сила не под силу – осядешь, и так осядешь, что уж вовек не подняться.

Как это ни горько, но сейчас перед Русью стоит иная задача: дабы предотвратить новые татарские нашествия, надо поддерживать мирные отношения с ханами и при этом объединять все русские земли на северо-западе, чтобы оказывать решительный отпор Литве, немцам, свеям и папской курии[18 - Папская курия – совокупность центральных учреждений, посредством которых папа римский осуществляет управление католической церковью.]. Другого пока не дано. Ни один князь, будь он семи пядей во лбу, не способен сейчас нанести победный удар по татаро-монголам. Ни один князь!

Александр Ярославич снял с плеч Марии руки и вновь уселся за стол.

– Разумом понимаю, но сердцем…

В глазах Марии застыла глубокая печаль.

Невский осушил чарку, надвое разломил ломоть ржаного хлеб, понюхал.

– Какая прелесть. Славно пахнет. Отвык я от русской пищи. Свой выпекаешь?

– Свой. Потихоньку засеваем старые пахотные земли. Главный упор делаем на рожь.