Больше чем кросс

Я украдкой разглядывала яркий блеск незнакомых детских глаз, когда услышала негромкую речь, адресованную мне:

– Я бы на вашем месте, не садилась бы за руль этого мотоцикла, – прошептала мама мальчика, наклонившись в мою сторону, – чем скорее вы от него избавитесь, тем будет лучше. Для всех.

– Извините… я не… – кассирша торопила народ в очереди. Не успела я опомниться, как женщина с ребенком поспешила выйти наружу.

Кассовый аппарат, как назло подвисал. Я быстро сложила покупки в пакет-майку, который полная женщина на кассе очень долго отцепляла от крюка на прилавке, и вылетела на улицу, пытаясь найти глазами странную девушку и мальчика с яркими глазами.

Вокруг и на горизонте было пусто. Лишь одинокий голубь слетел ко мне навстречу с крыши в небольшую лужу, приготовившись почистить перышки.

Д

Лес после заката прекрасен. Легкое движение прохладного воздуха и шелест крон деревьев приводили его в чувства. Дыхание становилось все тяжелее, при том, что организм не испытывал физических перегрузок.

Это просто напряжение. Напряжение тела, напряжение мыслей, напряжение вокруг.

Сумерки сгущались. Он стоял на краю небольшого обрыва, так ему знакомого. Две березы как будто пытались удержаться здесь, цепляясь корнями за куски осыпающейся земли, точно так же как пытался удержаться и он. «Только не смотри вниз» – раздавалось где-то в голове так же громко, как пульсация в висках. Кровь все сильнее разгоняло по организму, а глаза застилали крупные капли пота.

Откуда-то справа доносились глухие звуки: шорох кустов, возня и отдаленное прерывистое рычание, как будто энергии не дают вырваться наружу. Он глубоко вздохнул и посмотрел в сторону.

– Черт, вот черт, – раздался голос рядом. Призрачные темные очертания напоминали человека, очень ему знакомого. Тот пытался завести мотоцикл, дергая бесконечно ногой рычаг стартера. Ничего не выходило.

Мужчина так и стоял в оцепенении на краю обрыва, пытаясь хоть немного вытереть глаза и лучше разглядеть того, кто находится рядом.

Грудь необъяснимым образом сдавливало, но мужчина не мог отвести глаз, так же, как не мог вымолвить ни слова. Оставалось только наблюдать.

Как только призрачный гонщик заметил боковым зрением, что каждое его движение просматривается, он резко опустил руки, уставился вперед, и проговорил, разделяя каждое слово, в никуда:

– Это все мое.

– Я не… Я не… Не понимаю… – мужчина попытался ответить, но ничего не выходило.