Трудные девяностые

Им хотелось «все и сразу», намучившись от нищеты и попав в водоворот ценностей, они решили, что стали «акулами» в жизни, но были проглочены еще более крупными хищниками.

Две Ольги – два Олега

Осень – счастливое время для художника. Я очень любил рисовать природу в это время. Особенно мне нравился октябрь: когда почти вся листва покидает ветви деревьев, и через оголенные места видны небо и пейзаж далеко позади стволов. Вся эта волшебная картина черных линий ветвей и туманной голубой дали вызывает у художника большой прилив творческой энергии.

Многие художники уходят в парки, выезжают за город, а мне, в девяностые годы, нравилось рисовать на Смоленском кладбище Васильевского острова. Кладбище было заброшенным, центральная часть еще хранила какой-то порядок, а по краям, ближе к дорогам, была полная разруха. Эта разруха давала определенное очарование пейзажу: затопленные могилы, кустарник, камни, кое-где части разрушенных памятников, разбитых склепов. Вечером все это облито красно-оранжевым светом заходящего солнца; утром другая картина – голубой туман постепенно снимает занавес с видимой картины. Со стороны речки Смоленки, справа находилось надгробие в виде креста – памятник умершему от ран командиру полка в Первую Мировую войну. Этот крест, обвитый плющом и прикрытый кустарником, с поредевшей листвой при вечернем солнечном освещении являл собой чудесную картину. Не менее двадцати этих пейзажей были мной потом исполнены. Немного подальше старые захоронения были уничтожены, и на их месте появились новые памятники. Особенно были заметны два черных мраморных памятника. Один простой, вертикальная плита с золотым тиснением портрета погибшего солдата и краткой надписью. Другой, похож на мавзолейный вход классической архитектуры – молодого человека и пожилого мужчины с портретами и витиеватой надписью. По субботам около этих могил я видел двух нестарых женщин. Одна – высокая, прямая в черном платье. Другая – маленькая полная в темном костюме. Они приходили в одно и то же время, приносили одинаковые цветы и, постояв минут десять у могил, вместе шли к выходу. Я на них мало обращал внимания – занимался своим творчеством.

Но однажды в субботу, я пришел раньше обычного. Сделав свою работу, выходил с кладбища вслед за этими женщинами. За воротами, кто-то тронул меня за рукав и назвал по имени. Я обернулся и увидел знакомое лицо учительницы, с которой раньше работал в школе. Мы разговорились.