Святая Русь. Полководец Дмитрий

А ты, почитай, с малых лет одна-одинёшенька по улицам бегаешь. Опасись!

* * *

Ковриге на Покров шестьдесят стукнет, но на здоровье не жалуется. Крепок Мелентий! Некоторые в эти лета от разных недугов валятся, а Коврига – хоть куда с добром.

– Кому жить, а кому гнить. Бог меня не забывает, – довольно говаривал Мелентий.

А вот супруга его была квелой и за последние годы превратилась в немощную старуху. Но Коврига шибко не горевал: свою постель он нередко делил с сенными девками. Правда, они уже далеко не первой свежести, но разве можно их сравнивать со своей Матрёной Савельевной, коя одной ногой в могиле стоит.

Перед глазами Мелентия вдруг всплыла «сиротинушка». Смачная девка, вот бы такую обабить. А что? Проще пареной репы. За девку заступиться некому: ни отца, ни матери, ни брата. Надо одну сенную девку – перестарку за холопа замуж выдать, а на её место взять юную сиротку. Рада будет. Какой босячке не захочется в богатых хоромах пожить? Да токмо пальцем помани.

На другой день к Марийкиной избе подъехал на пегом коне боярский дружинник Сергуня Шибан и, к своему удивлению, увидел на крыльце известного всему городу Гришку Малыгу, кой совсем недавно у боярина Ковриги новую изразцовую печь выкладывал.

– А ты чего здесь делаешь?

– Аль не видишь? Мережу плету.

В последние дни Гришка был трезв.

– Не слепой. Чего, сказываю, тебя сюда занесло?

– Судьба, Шибан. От неё, как от мухи, не отмахнешься.

– И печалиться неча, коль дармовую избу обрел.

– Да разве то изба? Ты б мою посмотрел. Всему городу на загляденье. Терем! Вот и выходит: чужую печаль и с хлебом съешь, а своя и с калачом в горло нейдет. Я в свою избу всю душу вложил, дивной резьбой изукрасил. Да и что говорить.

– Верю, Гришка, топором ты изрядно владеешь… А Марийка где?

– В огороде с моей старухой.

– Покличь.

На предложение боярина Ковриги Марийка, памятуя предсмертный наказ бабки Пистимеи, наотрез отказалась:

– Мне и здесь хорошо.

– Вот неразумная, – покачал головой Шибан. – В богатых хоромах будешь жить, в шелках и бархатах ходить, сладко трапезовать.

Гришка Малыга сидел, плел снасть и про себя посмеивался: золотые горы сулит Шибан. Выходит, неспроста. Ковриге, знать, новая девка для утех понадобилась. Ишь как Шибан Марийку улещает.