Святая Русь. Полководец Дмитрий

И Сергуня понял: ещё миг, другой – и две стрелы пронзят его грудь. Пришлось вложить меч в ножны.

Ватажники (а было их человек десять) сняли с коня Марийку, освободили от пут и рогожного мешка и удивлённо загалдели:

– Ну и ну. Девка!

Качура, ухватив увесистой рукой коня за узду, повелительно молвил:

– Слезай!

Шибан нехотя слез, и тотчас к нему метнулась разгневанная Марийка.

– Так вот кто меня похитил! Злыдень! Куда ты меня вёз?

– Что за человек? – вопросил Марийку большак.

– Худой человек.

Шибан, кой боярину Мелентию Ковриге служит.

– Наслышан о сём боярине, – хмуро произнес Качура. – Жесток. От него оратаи[32 - Оратаи – пахари, крестьяне.] в леса бегут… И куда ж ты вёз девку?

Сергуня не захотел выдавать своего боярина и взял вину на себя.

– Приглянулась. Побаловаться захотел.

– А зачем в лес потащил?

– А чтоб никто не видел. Эка невидаль девку потискать. Не убудет!

Сергуня подмигнул ватаге, широко осклабился. Ухмылка его при лунном свете была хорошо заметна.

Шибан норовил прикинуться простачком, дабы привлечь на свою сторону мужиков. Но мужики не любили ни бояр, ни их служилых людей.

– Всё ли так сказывает этот боярский прихвостень? – повернулся к Марийке большак.

Девушка развела руками:

– Не знаю, что и сказать, люди добрые. И всего-то видела его один раз. И вдруг такое. Схватил меня на кладбище, когда на могилку матери наведалась.

– А отец жив?

– Сирота я, добрые люди.

Качура с недобрым лицом вновь ступил к Шибану.

– Сироту обижать – великий грех.

Рогатину ему в брюхо – и вся недолга. Не так ли, ребятушки?

– Так, Данила.

Но Сергуню спасла Марийка:

– Не лишайте его жизни. Отпустите!

– Добрая же ты, деваха. Он тебя помышлял обабить, а ты его милуешь. Будь, по-твоему. Но меч и коня мы заберём. Живи, Шибан! Да не забывай молиться на девку.

Сергуня вернулся к боярину, как побитая собака. Без меча, кафтана и коня. Удручённо молвил:

– Не выгорело дело, боярин. Беда приключилась.

Мелентий Петрович, выслушав Сергуню, затопал ногами:

– Дуросвят! Малоумок! С пустяшным делом не мог справиться.

Со двора выгоню!

Долго бушевал и гневался, пока не плюхнулся на высокое резное кресло и не спросил:

– А с девкой что?

– Не ведаю. Что с ней разбойная ватага содеяла, одному Богу известно.

– Ну и дела!

Гришка и Авдотья хватились Марийку ещё поздним вечером.

– И куда запропастилась?

Всю ночь не спали, но Марийка не появилась и утром. Встревожились.