Капучино на миндальном молоке

Ольга и пара сотрудников утренней смены были единственными, с кем ему пришлось поздороваться. Его давний руководитель контактного центра тоже изменилась с приходом Вероники. Она вдруг стала вступать с ним в диалог. Пока слабый и боязливый, но все же. Вопреки всеобщему мнению о категоричности и властности мужчины, на самом деле он уважал своих людей, был готов выслушать, но решение всегда принимал единолично. Наверно, поэтому ему так тяжело давалось то доверие к своим сотрудникам, о которых вчера много и громко вещала Вероника.

«Если ты взял на работу сварщика, ты будешь учить его варить? Наверно нет, ведь ты предполагаешь, что он знает свое дело, а ты в нем ни черта не понимаешь. Так какой смысл стоять у него за спиной? Так же и с другими. Я не говорю, что нужно слепо доверять всем. Контролируй, пожалуйста, сколько влезет. Но контролируй по результатам, а не по своим ощущениям. Если продажи растут, значит я хороший спец в продажах. Ставь мне новые задачи, спрашивай о том, чего не понимаешь. Но не занимайся ерундой типа микроменеджмента.

Может мне тебе еще график месячных предоставить, вместе с «портретом дня»? Ненавижу этот дебилизм!».

Зайдя в кабинет, Андрей снова услышал ее возмущенный голос в своей голове. Стул, который Вероника вчера развернула, так и стоял посередине комнаты. Мужчина его поправил, как и блокнот и органайзер для канцтоваров, которые тоже попали накануне под «раздачу». Он словно хотел стереть с лица земли следы вчерашнего извержения вулкана. А ведь он всего–то попросил ее подготовить примерный список ежедневных задач, которыми она занималась.

На его взгляд, это было обычное желание руководителя: знать, чем занимается его сотрудник. Но это вызвало такую бурю эмоций, от которой стены могли расплавиться.

Он даже самому себе с большой неохотой признался, что задачу эту он выдумал, только потому что его раздражала ее не подконтрольность ему. Сомнений в том, что она знала, что и как делает, у него не возникало. Но она была как строптивая лошадь, которая подчиняется только тогда, когда это было удобно ей.

В остальных случаях Вероника тактично и изящно выкручивалась из тисков его контроля. Сказать, что это вредило работе он не мог. Но это его раздражало, и Андрей ничего не мог с этим поделать.

Вероника вошла в его кабинет ближе к полудню, как всегда, не постучалась, но осторожно просунула голову в дверь и попросила разрешения войти, и это был прогресс. Он жестом пригласил ее, предварительно поборов желание выставить вон.