Семь бесов в бочке меда

Ира заметно вздрогнула и почему-то уточнила:

– Мне нужно сесть перед вами, или как?

Но незнакомка уже вновь склонилась к своему шару и оставила ее вопрос без ответа. Девушки переглянулись, и Липа чуть заметно пожала плечами.

«Творческие личности, они такие творческие».

Некоторое время тишина в комнате нарушалась лишь их дыханием. Затем гадалка усмехнулась и пробормотала:

– Забавно…

– И что же во мне вас веселит? – вспыхнула Ира.

Женщина бросила на нее короткий взгляд. Как плетью хлестнула.

– Гневливая ты, Ирина Лангман. А забавно то, что гнев на латыни так и будет – Ira.

Она снова замолчала и уставилась в таинственные глубины, а Антон, похоже, решил разрядить обстановку.

– А что, шар реально хрустальный или мэйд ин чайна? Там подсветка внутри или типа того?

Он протянул руку, намереваясь постучать пальцем по прозрачной поверхности, но замер, остановленный одним коротким словом.

– Нет!

Запрет мимолетно сорвался с губ гадалки, и в воздухе ощутимо разлилась угроза.

Это почувствовал даже твердолобый Антон, судя по тому, что так и не дотронулся до шара. А у Липы от властного голоса, наполненного неожиданной силой, и подавно вся спина покрылась мурашками.

– У тебя душа попроще, – как ни в чем не бывало произнесла гадалка и подняла на Иру взгляд. – Не так переливается противоречиями, но зато упорная. Сильная и целеустремленная. И верная, это очень важно! Держись за это, Ирина Лангман, когда собьешься с пути и гнев станет застилать глаза.

Порывшись в ящике-картотеке, гадалка вынула еще один конверт и протянула Ире:

– Это твой.

Подруга забрала конверт и слегка подтолкнула Антона, призывая освободить стул. Но гадалке и впрямь контакт лицом к лицу не требовался.

– Теперь Олимпиада Афи?нская…

– Ивано?ва она, – поправила Ира гадалку и скептически хмыкнула.

А Липа невольно поежилась. Холодок скользнул по коже.

«Откуда она знает?»

Фамилию Липа поменяла сразу же после развода родителей – взяла мамину девичью, чтобы категорично обозначить, чью сторону выбрала.

Но раньше она и правда была Афинской. Вероятно, отец, получая свидетельство о ее рождении, решил, что с Олимпиадой выйдет весьма остроумно. Одноклассники шутку оценили. Стены школьного туалета запомнили немало пролитых Липой слез. Она бы и имя поменяла, но мама не позволила – сроднилась, срослась с ним. Хотя сама рассказывала, что чуть в обморок не упала, когда вместо запланированной Оли в свидетельстве оказалась Олимпиада.