Семь бесов в бочке меда

У тебя тоже есть?

Виктор выудил конверт из нагрудного кармана пиджака:

– Честно говоря, мы так и не разобрались в этих картинках.

– Мы тоже! А покажи свои!

Антон протянул руку, и Виктор передал ему свой конверт. Рубашки карт были знакомыми, а вот дальше…

– Погоди, а почему у тебя павлин на «шестерке»? Вы что, через конюшню не проходили?

– Нет, квест начался в башне, – он показал свою карту: первым номером значился «козел», а на обороте красовался инкрустированный сверкающими алмазами ключ, – а потом сюда вот пришли.

Ира с Антоном переглянулись.

– То есть организаторы для всех разные маршруты выстраивают? Вот ведь заморочились по полной.

Виктор забрал свой конверт и продемонстрировал карту с римской двойкой, на ней, как и у всех, была черепаха. А на лицевой ее стороне невинно улыбалась девочка с ромашками.

– Может, тебе надо цветы возложить на гроб? – предположила Ирина. – А у меня вот дождь нарисован: что, мне теперь поплакать над усопшими? – Ее голос полыхнул сарказмом. – Уже достаю платочек, ага.

– Это рапира, зай, – поправил Антон и отчего-то недовольно скривился.

– Да откуда мне знать. Давай хоть из-за этого сейчас не будем спорить. Лип, а у тебя что?

Липа вытащила свою «черепашку»: тетрадки, исписанные листы в клеточку, карандаши, ручки. Все это не вязалось с атмосферой склепа даже больше, чем шпага Антона. Вздохнув, она уже хотела убрать бесполезную карту обратно в конверт, как взгляд зацепился за край учебника с названием, полностью не поместившимся в кадр: «…ысшая матема…»

Липа зябко передернула плечами.

– Что в этом сложного, я тебя спрашиваю! – прозвучал в голове гневный крик отца. Кажется, даже заныл правый бок, в который больно прилетело углом ненавистного учебника.

В тот далекий день она, уже не школьница, но еще не студентка, с треском провалила вступительные экзамены. «Промышленное и гражданское строительство» требовало математики, физики… Отец уже жил отдельно, но все редкие встречи с дочерьми сводил именно к учебе и отчего-то видел в Липе технаря, способного пойти по его стопам.

Вечером, после разразившегося скандала, она сидела в своей комнате и заплаканными глазами бездумно смотрела, как за окном колыхались на ветру тонкие ветви на самой макушке березы. Они словно шептали: «Давай, идем. Пятый этаж, один шаг, и больше не будет боли и обиды.