Костры из лаванды и лжи

От двойного гражданства вон сколько плюшек. Или в этой ситуации правильно говорить – круассанов? – он рассмеялся собственной шутке. – Что скажешь, мадемуазель Эже?ни Арно? Так ведь у тебя в паспорте написано?

– Так, – кивнула Женя, краснея. – Только ударение на последний слог: Эжени?. И теперь принято даже к девушкам обращаться не мадемуазель, а мадам. Нет возрастной дискриминации и всё такое. Но это не важно! Я во Франции не была с детства, после того, как… – она осеклась. – Да я даже как на самолёте летать не знаю! Не могу я поехать! И вообще, странное какое-то объявление.

Наверняка подвох есть. Я вот где-то читала, что так девушек молодых заманивают, а потом воруют и в рабство продают.

Макс остановился и закатил глаза:

– У-у-у, как всё запущено. Где твой дух авантюризма? Где импульсивность? Почему так сложно поверить в реальный шанс? Поверить в себя? О! Смотри-ка, как раз в тему.

Он схватил с полки книгу и сунул Жене в руки.

На обложке крупными буквами было написано «Древнегреческий для скептиков».

– Вот, скептик – это как раз ты, Жень. А ещё трусиха.

Но Женя лишь упрямо поджала губы, покачала головой и поставила книгу на место.

***

Настроение по дороге домой было, как обычно, нерадужное. Женя мысленно перебрала список потенциальных причин дядиного недовольства, но вроде бы сегодня всё должно быть в порядке. Зайдя по дороге в супермаркет, она закупила продукты по списку, который получила утром, и, перекосившись на одну сторону от тяжести пакета, направилась домой.

Дяди Кости в квартире не оказалось, и Женя вспомнила, что по средам у него йога. Впрочем, насладиться одиночеством ей не удалось – он пришёл почти вслед за ней. Женя успела только разуться и как раз разбирала на кухне пакет с покупками.

Дядя явно пребывал в приподнятом настроении. Йога вообще каждую неделю творила с ним чудеса. То ли и правда выполнение асан благотворно влияло на его энергетические каналы, то ли всему виной инструктор группы, которая на прощание каждый раз нежно обнимала всех своих учеников, о чём дядя частенько рассказывал с блаженной улыбкой на лице.

Мурлыкая себе под нос незатейливый мотивчик, Константин Игнатьевич приветливо кивнул племяннице и утащил со стола яблоко.

В коридоре зазвенел телефон, и дядя, пробормотав «Я отвечу», вышел из кухни.