Костры из лаванды и лжи

 – Ты не могла бы говорить чуть медленнее. Я не всё успеваю понять.

– А откуда ты? – девушка уже заталкивала с помощью водителя свой необъятный рюкзак в багажник.

– Самара.

– Оу, не слышала, где это?

Женя залезла в автомобиль, втайне надеясь ощутить прохладу. Те несколько минут неизвестности, когда она не могла решить, на чём ехать, заставили её понервничать. Несмотря на то, что поздним вечером в Марселе было не жарко, Женя успела вспотеть от волнения. Но кондиционера в салоне, увы, не оказалось, а все стекла в окнах были опущены.

Она огорчённо вздохнула и поморщилась. Ночной воздух был наполнен запахами аэропорта – нагретого за день асфальта и пыли. А она так мечтала спуститься с трапа самолёта и полной грудью вдохнуть знаменитые ароматы лаванды и моря.

Ехать от Марселя до Экс-ан-Прованса было примерно полчаса, но отель, где Жене предстояло жить и работать, располагался за семь километров, не доезжая Экса. Клэр безостановочно болтала, периодически забывая о просьбе говорить помедленнее.

Иногда Женя успевала выхватить понятные фразы и отвечала, но по большей части просто смотрела в окно, пытаясь найти в своей голове хоть какие-то отголоски воспоминаний, что она уже бывала здесь прежде.

Она мало что помнила о своей жизни во Франции. Дядя рассказывал, что до пяти лет она жила с мамой как раз в Провансе, но потом одна злополучная ночь поставила всё с ног на голову. В их доме случился пожар, и мама погибла. Отец, которого она тоже помнила лишь по фотографиям, забрал Женю к себе в Россию.

Правда, вскоре он и сам зачах от лимфомы, успев стребовать с родного брата взять опекунство над Женей. Так она и попала под крыло Константина Игнатьевича Читанова, светлого мага и экстрасенса.

Точнее, в дядиной версии изложения событий звучали такие фразы, как «французская шлюха загубила Андрею жизнь», «перекрыла брату жизненные каналы своим тёмным психео», «сгинула в адском пламени, так ей и надо, ведьме проклятой». Так что основную суть произошедшего Женя смогла понять, только когда достаточно повзрослела.

Сейчас она жадно разглядывала проплывающие за окном дома, машины, людей, но не чувствовала никакого трепета в сердце, никакого внутреннего интуитивного узнавания. Только удивилась, увидев качающийся на ветру камыш, когда они ехали мимо какого-то пустыря – самый обычный камыш, которого и в Самаре полно. И вдруг здесь, в другой стране, на лазурном побережье, за тысячи километров от дома.