Золотые нити. Огонь, земля и клочок шерсти

Ками скорчила недовольную гримасу, но согласилась на роль девочки на побегушках и покинула лабораторию, громко хлопнув дверью.

– Открывай тетрадь и записывай, – скомандовал мне лорд.

Я огляделась по сторонам и язвительно спросила:

– Стул леди не предложите, профессор Ливарелл?

Он резко схватил меня за плечи, грубо прижал к себе и впился губами… Требовательно, жадно, не терпя возражений и не позволяя отстраниться. Поцелуй получился какой-то агрессивный и злой, но, чёрт возьми, до безумия сводящий с ума. Волна жара пронеслась внутри, наполняя всё тело желанием и выжигая все обиды, вопросы и разумные протесты.

– Рэй. Меня зовут Рэй, – сказал он, оторвавшись от моих губ. – Запомни! А теперь пиши.

Он резко развернул меня к столу. Я отказывалась что-либо понимать и не своим, глухим голосом спросила:

– Так что насчёт стула?

Получилось почти шёпотом.

– Ты мне уже одно кресло сломала, – обжег он моё ухо горячим дыханием. Тысячи мурашек побежали вниз по шее, по груди, разлились жаром внизу живота, сводя с ума.

Его руки вовсю блуждали по моему телу, которое, вопреки здравому смыслу, с трепетом откликалось на ласки этого непонятного и невероятного мужчины, абсолютно не поддающемуся логике. Сбитая с толку, я не могла, не хотела сопротивляться, и, потеряв всякий стыд, позволила себе тереться об него, как мартовская кошка.

– Пиши, – Рэй поставил мои руки на столешницу и сунул ручку.

– Что? – рваным шёпотом выдохнула я, ощущая неприличную дрожь во всём теле и осознавая, что с меня нагло спускают новые спортивные штаны.

– Магический поток стихии земли, – отчеканил лорд, – условно делится на четыре группы…

Кажется, это случилось на слове «четыре»… Буквы дернулись вверх, а с губ слетел бесстыдный стон. Ручка не слушалась во влажных пальцах, карябая ёрзающую бумагу. Но Кор продолжал хрипло диктовать текст, вколачивая в меня каждое слово, оттого мои записи были похожи на кардиограмму взбесившегося носорога.

«Пиши», – снова и снова заставлял он, не позволяя мне полностью отключиться от этого мира и погрузиться в сладкую пучину острого блаженства. И я была готова писать что угодно, сколько угодно, лишь бы он не останавливался.

Затем Кор дал возможность вычертить таблицу, линии которой вышли плавно-волнообразные под стать ритму движений. Когда столбцы были готовы, мы перешли к активно-агрессивному их заполнению.