Измена. Я (не) буду верным

И можно не сдерживать их – на этот этаж почти никто не заходит. Хотя будь даже здесь весь офис, на данный момент мне на это плевать.

И ей, видимо, тоже. Таня выгибается, когда я скольжу языком во впадинку пупка, похотливо стонет, цепляясь пальцами мне в волосы. Наверное, рассчитывает, что я и дальше вниз пойду. Вижу, как изнывает уже вся, дышит через раз и то хрипло.

Я, конечно, не против таких ласк, да и эту стерву хочется разве что не сожрать всю. Но идея обломать её хотя бы в моменте мне нравится больше.

Резко поднимаюсь и снова впиваюсь в губы, только на этот раз более жёстко, почти зверски. Таня, кстати, отвечает сразу и охотно, не выглядит обломавшейся. Кажется, эту стерву заводит всё. И мне это начинает нравиться, хотя и пробуждает нездоровый азарт сбить всю эту её самоуверенность.

Определённо пора переходить к более интересным действиям. И Таня словно слышит эти мои мысли. Прервав поцелуй, грубо дёргает край моей кофты, чтобы стащить её мне через голову. Я бы снял только штаны, ну да ладно.

Пусть любуется. И она действительно пялится, откровенно, с блядской ухмылкой. Целует меня в губы, мягко царапая ногтями грудь, а потом тянет зубами мочку уха. Лизнув её, хрипло шепчет:

– Качаешься, значит…

Ухмыляюсь. Ну так-то да, строя глазки Сергею Александровичу, стерва многое упускала. Пусть теперь слюни пускает – и это она ещё не видела мой член…

Хотя явно хочет это исправить как можно скорее. Слышу звук расстёгиваемой ширинки, прежде чем соображаю, что с меня стягиваются штаны вместе с нижним бельем.

В свою очередь нетерпеливыми действиями избавляюсь от одежды на ней. Подцепив трусики, чтобы спустить их вниз, аж рычу – они насквозь мокрые.

Вот сучка… Похотливая блядь. Так и напрашивается быть натянутой по самые яйца.

С Софой я в таких ситуациях обычно массирую клитор, вхожу сначала пальцами – поверяю готовность. Жена всегда мокренькая для меня, но эта сучка настолько явно течёт без всякой подготовки, что аж изнывает. От этого и сам окончательно теряю голову.

Распробовать стерву всё равно хочется, а потому в первую очередь язык скользит внутрь. Впечатываю Таню в дверь, раздвигая её уже дрожащие ноги, вылизываю, чуть отдаляюсь, внимая тому, как она сжимается. А ещё похотливо стонет, руку ко мне тянет, чтобы в волосы вцепиться. Резко убираю. Тут я решаю, когда, что и как. Едва не рычу, когда Таня беспрекословно отодвигает руки, цепляясь ими теперь уже то за ручку двери, то за проём.