Измена. Я (не) буду верным

– Какого чёрта ты выбросила мой? – наезжаю на неё, пытаюсь встряхнуть хотя бы словами. Нарываюсь. – Тебе ещё вчера нравилось. Только потому, что боишься забеременеть? Что за истерика, Соф? Ты никогда так себя не вела.

Сам не знаю, чего добиваюсь. Но хотя бы взгляда её получается. Жена смотрит исподлобья, вроде бы по-злому, но в то же время и уязвимо как-то. Чуть ли не ребёнком неожиданно кажется, потерянным и ранимым.

– А что, ты меня не любой любишь? – при этом огрызается ядовито. – Только удобной?

Вызов в её словах, причём такой, будто Софа уверена в своей правоте.

Хотя она может обвинять меня в чём угодно, но только не в этом. Я всегда за компромиссы и о жене забочусь, как о её нуждах и чувствах. У нас точно нет такого, чтобы всё вертелось вокруг меня и в угоду мне.

Хмурюсь.

– Не знаю, каких феминистических бредней ты начиталась в интернете, про репродуктивное насилие или абьюзеров, но приди в себя, пожалуйста. Ты вчера была не против ребёнка. Передумала – ладно, я не заставляю.

Шарахаться меня и выбрасывать мои подарки зачем?

Софа усмехается мрачно, с уловимой горечью.

– Тебе сказать? – неожиданно спрашивает с нажимом. – Правда?

На мгновение перехватывает дыхание. В её глазах вызов. В словах, конечно, тоже.

Она обвиняет и знает, что имеет на то основания. И основания эти явно покруче «феминистических бредней» или страха забеременеть.

Блять… Есть ещё какой-то смысл отрицать, что я тотально влип? Да я и сейчас без шарфика, а жена упорно даже не смотрит мне на шею.

Хотя невнимательностью никогда не страдала.

Хочется сделать вид, что я не слышал вопроса. Или вообще лечь обратно и проснуться в другой реальности. Нет, лучше в другом времени – во вчерашнем дне, когда Софа желала мне доброго утра с приготовленным завтраком и любовью в глазах. Когда только провожала меня на работу, счастливо обнимая и целуя ласково, когда заглядывала мне в глаза с теплом и когда говорила, что любит…

Когда я ещё не трахнул Таню. Когда у меня ещё не было явных причин чувствовать себя конченным придурком, который ничего не сможет сделать.

Разве что непонятно зачем рычать в ответ, какого-то хера провоцируя:

– Да, Соф, скажи!

Типа я искренне не понимаю, о чём может быть речь. И самого себя ни разу не убеждаю, а Софа так и вовсе усмехается мне в лицо.

Но всё-таки отвечает чуть сорванным голосом, причём совсем не то, что я уже готовился услышать:

– Мне не нравятся ювелирные украшения.