Ее любили все

– Его зовут Толя, – продолжал Макс, – он бывший научный сотрудник или что-то в этом роде. Короче, мешать нам не будет.

– Научный сотрудник? – поднял брови профессор. – Занятные нынче пошли шоферы!

– Интеллигенции всегда приходилось нелегко, – объявил Каверин и улыбнулся. Он принадлежал к людям, которых хлебом не корми, дай сказать какое-нибудь общее место. На всякий случай жизни у него про запас всегда имелись десятки прописных истин, которые в его устах почему-то начинали казаться редкостной чушью. Викторию, во всяком случае, они раздражали, но она не раз сталкивалась с тем, что окружающие из-за этих же избитых выражений считали Дмитрия Каверина необыкновенно умным человеком.

Вот и сейчас Лиза посмотрела на Надиного мужа с явным уважением.

– Все, приглашаем, – распорядился Адрианов. – Наталья! Нам нужен еще один стул для нового гостя. Заодно и позовите его сюда.

И он галантно отодвинул стул, помогая усесться жене. Илона Альбертовна устроилась на сиденье, мучительно размышляя о том, как тяжело в наши непростые времена сидеть за одним столом с секретарем и шофером и до чего людей может довести тяга к демократии.

– Я надеюсь, он не стащит сервиз, – на всякий случай сказала она.

Лиза укоризненно поглядела на мать. Сервиз был из фарфора с глазурью, производства страны под названием ГДР, давно исчезнувшей с карты мира. Такие сервизы в советское время водились в любом мало-мальски приличном доме, и требовалась очень большая фантазия, чтобы представить себе, что кто-то пожелает стащить это.

– Макс, – прошептала Ира, косясь на дверь, откуда с минуты на минуту должен был появиться убийца Толик, – мне надо тебе кое-что сказать!

– После, детка, после, – отмахнулся Макс.

– Но Макс!

Он повернулся к ней:

– Ты что, мать твою, совсем вести себя не умеешь? Я же сказал тебе: после!

Вот придурок, брезгливо подумал Кирилл, слышавший весь этот разговор. Мало того что связался с идиоткой, так еще и не умеет с ней обращаться. Он отвернулся, и взгляд его упал на унылое лицо Лизы, на ее длинный нос и сутулые плечи.

Кирилл попытался представить себя на месте Фили, которому приходится видеть это каждый день, и он так расстроился, что у него чуть не пропал аппетит.

– Кирилл, – шепнула Виктория.

– Что?

– У тебя на лице все написано. Не надо.

Кирилл сделал большие глаза:

– Что написано?

И он сдавленно охнул, потому что его спутница (знаменитая писательница, если кто забыл) без всяких околичностей ущипнула его за бок.