Смерть ей не к лицу

)

Вечером Володя, режиссер и оператор собрались в номере Антона, чтобы обсудить, что делать дальше. Также присутствовали Марина и от актеров – Андрей Глазов.

– Черт знает что, – потерянно молвил Голубец, ни к кому конкретно не обращаясь. – И еще этот дождь! – со злостью добавил он.

Высокому, плечистому Антону было под сорок, но он до сих пор чем-то напоминал школьника. Так как по натуре Голубец питал склонность к самоиронии, он носил футболку, где на груди было написано: «Любимый режиссер», а на спине красовалось: «Бессердечный тиран.

Руками не трогать. Для некоторых женщин возможны исключения».

– Сильно отстаем от графика? – деловито спросил Глазов.

– Наверстать еще можно, – отозвался Володя. – Меня очень Слава беспокоит.

– Какие у него перспективы? – подала голос Марина. – Он может вернуться на съемки?

– Какие могут быть перспективы с отверткой в печени? – мрачно ответил оператор. – Еще хорошо, что он вообще не склеил ласты.

«А хорошо ли?» – помыслил Глазов, улыбаясь с легкой иронией.

Он не выносил Барщака за его самоуверенность и хамство и ни в коем случае не стал бы скорбеть, если бы тот до срока отправился на небеса.

– То, что Славы с нами нет, ничего не значит, – продолжал Володя.

Глазов вопросительно вздернул бровь, но ничего не сказал. Все и так отлично знали, что Барщак всегда был мотором съемок, и говорить, что его присутствие или отсутствие ничего не решает, значило как минимум передергивать.

– Фильм по-прежнему в производстве, деньги на него выделены, и он должен быть снят.

Точка, – твердо сказал Володя. – Со Славой или без Славы – неважно. Так как он назначил меня на свое место, координировать съемки буду я.

– Он назначил тебя, имея в виду, что его не будет пару дней, – сладким голосом напомнил Спиридонов.

– Это не имеет никакого значения, – отмахнулся Володя. – Слава в больнице, в тяжелом состоянии, и если он и появится, то разве что на стадии постпродакшн. Я созвонился с Москвой, и генпродюсер подтвердил мои полномочия.

Если у тебя какие-то претензии, можешь созвониться с ним сам.

– У меня нет претензий, – спокойно ответил оператор, скрестил руки на груди и с преувеличенным вниманием стал рассматривать потолок. Однако, когда Марина посмотрела на Спиридонова, он повернул голову и с озорным видом подмигнул сценаристке.

– Этот чертов дождь спутал нам все планы, – пожаловался Голубец. – Надо перекроить план. С завтрашнего дня будем снимать в замке.