Четыре танкиста. От Днепра до Атлантики

 – Наши бы никогда так тупо броню не лепили – как стенки в сарае, обязательно бы под углом поставили. А таким макаром, считай, тонн десять стали точно сэкономили бы!

– Во-во! – отозвался мехвод. – И мощи как раз бы хватило. Ерунда ж получается – семьсот «лошадок», а толку нет! Мотор, бедный, ревет, перегревается… А катки? Это ж додуматься надо было – в четыре ряда выставить!

– Да это они специально так, чтобы плавность была. Тогда можно на ходу стрелять.

– Ага, мы для этого дела стабилизаторы ставим, а они – кучу катков! Ну молодцы… Вот, я на них зимой посмотрю, когда гусеницы снегом забьются! К утру это месиво льдом схватится, и «Тигра» ваша колом встанет!

– Наша «Тигра», Иваныч! – хохотнул Федотов.

 – Наша!

Репнин нацепил поверх пилотки большие наушники и скомандовал:

– Заводи.

– Есть!

Бедный включил стартер, и семисотсильный «майбах» зарокотал, пустил дрожь по корпусу.

– Иваныч, как договаривались. Выбираемся на трассу и прем колонной!

– Понял, тащ командир!

Развернувшись, «Тигр» пыхнул выхлопом и покатил по пыльной дороге.

Восемь танков пристроились следом.

Рейд начался.

Из воспоминаний капитана Н. Орлова:

«Когда Саня Плугин таранил «Т-IV», другие немцы бросили свои танки – десять или двенадцать штук, с заведенными моторами! Когда я в них залезал, внутри даже горели лампочки освещения. Сбежали экипажи. Их дивизия только что пришла из Франции. Там она стояла на отдыхе, формировалась. Танки новенькие, чистенькие. Внутри свободно, комфортно, сказывался больший, нежели у нас, забронированный объем.

Мой механик-водитель, татарин, тоже забрался внутрь:

– Командыр! Здесь бочонки какие-то, с краником.

– Какие еще бочонки?

– Кружки висят на цепочке. Можно буду пробовать?

– Ну, попробуй…

Кричит:

– О! Вкусно-то как!

Стали разбираться: в одном – коньяк, в другом – белый ликер. Я тоже попробовал коньячку. А механик не унимается:

– Командыр, здесь еще круг!

– Какой круг? Бросай сюда!

Выбрасывает через верхний люк желтый круг размером с маленькую покрышку с дыркой в середине.

Покрутили, повертели мы его и бросили, подумали – «что это за говно такое». А потом врач Цирюльникова, когда уже выходили из боя:

– Коля, да ты что, это же сыр!

Она еврейка. Они жили в Городне на Украине, там с продуктами всегда лучше было. А мы-то сыров не ели ни разу в жизни. Что это за сыр такой?.. А потом приехало начальство и все это у нас отобрало…»

Глава 8

За линией фронта

Район р. Удай.