Хуадад-Сьюрэс

Запястье его правой руки, свисающей вдоль тела, было разогнуто, будто он на что-то опирался, а пальцы по очереди выдавались вперед, словно нажимая на невидимые клавиши. После каждого «нажатия» из-под ладони отходили горячие желто-красные круги, напоминающие рябь от прикосновения к гладкой поверхности воды во время заката. Заклиная огонь, Стенолаз все еще стоял на коленях.

Еремия медленно обернулся и, оценив предлагаемое зрелище, холодно заметил:

– Если мы танцуем по-взрослому, то я буду быстрее.

Как по волшебству в его чуть дрожащих пальцах оказался клинок метательного ножа.

И вновь их глаза встретились. Они смотрели друг на друга, побитые, тяжело дышащие, и никто не собирался уступать. Напряжение сгущалось в воздухе, доходя до своего пика. Оно напоминало огромный пузырь, который рос, угрожая поглотить все вокруг и перемолоть в труху кости любого оказавшего ему сопротивление. Раздуваясь все сильнее и сильнее, пузырь вдруг лопнул. Нож выпал из обожженной руки рыжеволосого.

– Да пойми же ты наконец! – взвыл он, упав на колени и согнувшись, словно выпрашивающая хлеб старуха. Сразу закрыл лицо руками, но через ладони прорвался громкий всхлип.

Джорри нашел в себе силы подняться. Не без труда кое-как доковылял до сотрясающегося в рыданиях друга, чувствуя, как рубашка прилипла к груди из-за натекшей из носа крови. Лично его ничего не держало в Перепутье. Он хорошо относился к Зикари, к остальным был равнодушен, но настоящим другом считал только Еремию.

И, несмотря на явные страдания Дрозда, не мог отпустить его на верную погибель.

– Лушай, что кажу. Се может обойтись. – Он положил руку на дрожащее плечо. – Он же тебя редупредил, начит, был готов. Давай делать се, как было велено. Вот увидишь, когда вернемся после Ня Лета, не ройдет месяца, как он тоже риедет.

Молодому человеку вдруг стало неловко за свою речь. Не за ее содержание, но за исполнение. Ему нравились многие фразы и мудреные слова, которые использовал Еремия. Подражая ему, Джорри невольно стал говорить почти что как северянин.

Ну, так казалось ему – деревенскому пареньку с самого юга Берии. А сейчас ему очень хотелось доносить свои мысли правильно, чтобы слушатель не отвлекался на говор.

– И ты в это веришь, Стенолаз? – оторвал красное распухшее лицо от ладоней рыжеволосый.

– Да, – соврал Джорри.

Он помог другу подняться на ноги, сам едва не упав.

– Я хорошо научил тебя лгать, – сказал Дрозд, вытирая лицо.