Капитаны в законе

Неторопливо поднявшись с колен и последний раз перекрестившись на икону с богородицей и маленьким Христом на ее руках, Михаил Ярославич повернулся к Сангре. За его спиной стоял увязавшийся следом Улан, однако князь, не обращая на того ни малейшего внимания, сосредоточился исключительно на Петре. Ни слова не говоря он примерно с минуту устало разглядывал его и наконец произнес:

– А ить ты смекнул, к чему я тебе подмигнул?

– Смекнул, – честно сознался Сангре.

– А чего ж не послушался, отпустил татя?

Петр усмехнулся.

– Тебе честно?

Князь оглянулся на иконы.

– Потому и зазвал сюда, чтоб без утайки.

– Если искренне служишь человеку, то должен блюсти его честь как свою собственную. Нет, даже выше, – поправился Петр. – Думаешь, Алырь не догадался бы, что я по твоему повелению действую? Потому и отпустил. Это добрая слава на печи лежит, а худая птицей по белу свету летит.

– Ишь ты! – фыркнул Михаил Ярославич. – А ежели бы я напрямки тебе свое повеление поведал?

– Тогда сам бы и допрашивал, – набычился Сангре.

– Эва! – вновь подивился князь. – Но он хоть заслужил воли?

– Думаю да, – медленно произнес Петр. – Судя по тому, в каких лесах покойный тать разбойничал, взяли его московские власти. Кстати его звали Домовиной, имечко для будущего убийцы самое то. А теперь я тебя хочу спросить, княже. Учитывая, что его поймали самое раннее три года назад, кто из братьев жил к тому времени в Москве?

Михаил Ярославич задумался, припоминая. Спустя минуту он досадливо крякнул:

– А все жили! Кто чуток, кто поболе, но побывать успели.

– Тогда спрошу иначе. В любом случае вначале Домовину хоть на месяцок, но закинули в поруб, как ты говоришь, для ума, чтоб прочувствовал. Кто из братьев-князей был вправе повелеть вынуть оттуда отъявленного татя?

На сей раз Михаил Ярославич с ответом не колебался:

– Либо Юрий, либо… Иван.

– А если его повязали подле Волока Дамского, то и Афанасий, верно? – встрял Улан.

Князь молча кивнул.

– Значит, круг подозреваемых сузился на одну треть, – продолжил Буланов.

 – А с учетом моих возражений насчет Юрия, считай, и вовсе до двух человек. Теперь суди сам, стоило моему побратиму за такие важные сведения отпустить на волю одного мелкого обманщика?

– А проку нам с того? – резонно осведомился князь. – Вину Ивана ли, Афанасия ли, все одно – доказать не выйдет.

– Прок в ином. Теперь мы знаем, что кто-то из них твой самый опасный враг, – пояснил Улан.