Капитаны в законе

 – Ты верно сказал, доказать мы ничего не в силах, но у древних римлян есть хорошая поговорка: «Praemonitus praemunitus» – «Предупрежден – значит вооружен». Опасность пострадать от его козней в будущем уменьшается. Поверь, княже, это дорогого стоит.

На сей раз Михаил Ярославич никак не отреагировал, лишь молча кивнул и вяло махнул рукой, отпуская друзей.

– Добил ты его своими римлянами, – констатировал Сангре, стоя на крыльце и жмурясь от лучей ласкового майского солнышка. – Хотя в одном князь прав – на практике нам это знание ничего не дает.

– Сейчас не дает, – возразил Улан. – А впоследствии… Ты лучше прикинь, сколько надо ума, чтобы «родить» такую комбинацию. Именно потому я против твоего предложения просто грохнуть Юрия. Коль комбинатор – один из его братьев, к власти его лучше не подпускать. И второе – надо бы как-то продумать, чтоб обезопасить Бориса Даниловича, первого прямого наследника своего старшего брата.

– Думаешь?

– Уверен. От заказчика убийства можно ждать чего угодно.

Сам посуди: много ли у человека, придумавшего и осуществившего такую виртуозную подставу, осталось моральных принципов за душой?

– Не уверен, что они вообще имелись, – буркнул Петр.

– Резонно, – согласился Буланов. – Следовательно, над Борисом завис дамоклов меч. Впрочем, с ним пока не горит. Тут у меня к тебе имеются два серьезных предложения.

– Излагай, – согласился Петр.

– Перебьешься, – буркнул Улан. – Я буду действовать как ты – давай вначале поедим, а то с этими опросами во рту с самого утра маковой росинки не было.

Да и ни к чему спешить – одно из них окажется для тебя не очень-то приятным, – и глубоко вздохнув, он добавил: – Да и для меня тоже.

За ужином Буланов и впрямь выглядел непривычно мрачным и даже на вопросы Изабеллы отвечал невпопад. Но и когда ужин закончился и они остались наедине с Петром, Улан продолжал молчать. Сангре решил, что расспросит его позже, и, умиротворенно держась за живот, поплелся в свою комнату.

Однако побратим сам пришел к нему.

– Ты спать собрался? – поинтересовался он, удивленно глядя на завалившегося на постель Петра. – Вроде рановато.

– Я тут перевариваю, – промурлыкал тот, – А что, есть интересные предложения? Тогда сразу оговорюсь, с таким набитым пузом я окромя похода в лупанарий[8 - Название публичного дома в древнем Риме.] ни на какие другие шалости не соблазнюся.

– А идти никуда и не надо, – невозмутимо пояснил Улан. – Я о другом.