Нам здесь жить

Судя по яростному рыку, издаваемому медведем, острие «копья» уже вошло в его тело, но косолапый, угрожающе растопырив лапы, продолжал упрямо ломиться вперед, пытаясь схватить и порвать на клочки жалкое двуногое существо, осмелившееся причинить ему боль.

Петр торопливо оглянулся, высматривая карабин, выпущенный Уланом из рук во время падения, но не увидел его. Сангре даже застонал, расстроившись – СКС сейчас пришелся бы ох как кстати – но деваться некуда, следовало обходиться тем, что было.

Стремясь помочь другу, под неистовым напором зверя постепенно пятившемуся назад, он попытался вскочить, но спешка сыграла худую роль – неудачно подвернув раненую ногу, он опять плюхнулся в пружинистую хвойную подушку.

– Дерево, дерево позади! – крикнул Петр другу, вторично пытаясь подняться. – Упрись в него.

Буланов бросил взгляд назад, шагнул чуть в сторону и, норовя на ходу усовершенствовать совет, попытался упереться в ствол самим древком импровизированного копья. Увы, его подвела мокрая от дождя кора. Скользнув по ней, жердь поехала и сорвалась.

От неожиданности и сам Улан, потеряв равновесие, растянулся на земле, а медведь, торжествующе зарычав, через мгновение навалился на него всей своей тушей.

Правда, чувствовалось, что прежних сил лесной хозяин лишился – слишком заторможены были его движения. Да и не мудрено, ибо жердь в руках Улана прошила тело косолапого насквозь, выставив наружу длинный, почти с метр, окровавленный наконечник. Однако медведь не сдавался, и, рыча, из последних сил пытался порвать обидчика.

Времени лезть в рюкзак за ножом не было и, издав интернациональный вопль: «Твою мать!», Петр ринулся на выручку с голыми руками. Впрочем, смертельно раненный топтыгин и не пытался отмахиваться от Сангре, упрямо спихивавшего его с Буланова, а спустя несколько секунд косолапый затих окончательно.

Высвободив тело Улана из-под огромной туши, Петр с тоской уставился на залитого кровью друга. Припав к его груди, он прислушался. О, радость: сердце билось достаточно отчетливо и ровно.

Зато осмотр повреждений привел в уныние. Успел-таки достать медведь Улана своими когтями, притом не в одном месте.

– Ну ни хрена себе, сходили на лесной пикничок, – бормотал Сангре, раздирая на полосы свою майку. Хватило импровизированных бинтов на две повязки. Третью пришлось делать из собственной камуфляжной куртки, попросту обмотав ею живот Буланова.

«А теперь что делать?» – задумался Петр, закончив с перевязками и растерянно оглядываясь по сторонам.