Карагач. Часть 1. Свой среди чужих

– Ну, давай, еще, еще чуть-чуть, чуть сильнее, – издевательским тоном, с паузами, говорил Васильевич – что, не получается? Ну, – протянул он,– ничего не поделаешь. Все, иди домой. Прости, мы ошиблись, но ты не переживай, твоей вины нет. Завтра проснёшься в опостылевшей гостинке и подумаешь, что коньяк был лишним, и после двух цитрамонов ничего не вспомнишь. А жаль, мне ты понравился.

Опешив от его слов, и внешней невозмутимости я начал что-то мычать и, привставая со стула, лихорадочно соображал, что мне делать дальше.

Ведь только пять минут назад я понял, что был прав, когда думал: «я ни такой как все. Особенный!» А ведь я уже поверил, и знал точно, это не сон. А если это все же сон, я не смогу, не хочу и не буду возвращаться в опостылевшую реальность. Я был настолько обескуражен, что, вставая, нелепо дернул ногой и с гулким грохотом опрокинул стул, на котором сидел.

– Подождите! Я все смогу! Дайте еще попытку! – завопил я – У меня же со шкафом почти получилось. Я просто был не готов.

Давайте еще раз.

Из динамика аппарата, стоявшего на столе перед Васильевичем, грохнуло ржание как минимум трех человек. Он нахмурился и громко спросил: «Алексей, ты что, конференцию у меня включил».

Практически сразу все затихли. То ли в коридоре, то ли из того же динамика, послышался звук хлопнувшей двери.

– Сергей Васильевич, я ничего не включал, – тоном нашкодившего пацана сказал Алексей, – вы сами вчера тестировали. Я же вам говорил, лучше «громкую» включать, нажал, сказал, отпустил.

– Хорошо! Как ее выключить?

– Кнопку с буквой «К» нажмите, зеленая лампочка потухнет.

Васильевич ткнул пальцем в аппарат, стоявший у него в углу стола, и что-то невнятно пробормотал, вставая из-за стола и направляясь ко мне. Я стоял в замысловатой позе, с вытянутыми руками в сторону стаканов, как бы говоря, что все смогу, и на полусогнутых ногах, боясь их разгибанием причинить еще большие разрушения, чем падение деревянного стула. Он быстро подошел, поднял стул и, аккуратно взяв меня за плечо, заставил на него присесть.

– Прости Сережа старого дурака, – ласково начал он, – уже давно не молодой, а по людским меркам так вообще динозавр, а все пошутить тянет. Глянул, как ты пыжишься, вот и не выдержал. А эти сволочи знают мою склонность на похохмить, вот и собирают мои перлы по чуть-чуть. Скучно здесь стало в последнее время, но чувствую я, с твоим появлением веселья будет, хоть отбавляй.