Первый дополнительный

 – Я начальник отдела кадров Главного управления, а это новый начальник первого дополнительного отдела, Валерий Век! Прошу любить и жаловать! – и ткнул пальцем в человека, которого держали за руки и за плечи десяток рук. Руки тут же слетели с плеч, и Век, сделав грозное лицо, направился к входной двери.

Толпа засуетилась, освобождая проход. Век и Борисыч прошли в образовавшуюся брешь. Приставы молча разглядывали нового начальника отдела.

– Какой молоденький! – воскликнула девушка с погонами лейтенанта.

– Да! Жаль парня! – сказала ее более опытная подруга.

– Ну, что столпились? Пропустите начальника этого отдела, а то он у нас до ночи дела не примет! – крикнула она женщинам, стоявшим возле двери.

Женщины расступились и открыли двери. Век и Борисыч зашли внутрь, и толпа подалась вперед, но двери тут же закрылись, и группа грозных женщин, скрестив на груди руки, перегородили проход.

Войдя внутрь, Век и начальник отдела кадров увидели на стене указатель, нарисованный ручкой на белой бумаге, и, повернув налево, пошли вдоль длинного, узкого коридора.

Ремонта здание не видело со времен революции, и на стенах сохранились даже надписи с исчезнувшей буквой («ЯТЬ»). Век с интересом разглядывал надписи на стене. Здесь были целые поэмы с непристойным содержанием, бурые следы крови и даже следы когтей крупного животного. В конце коридора слева и справа было две двери. Левая дверь была закрыта на висячий замок. Толкнув правую дверь, Век вошел в просторную комнату с большим окном, выходящим во внутренний дворик.

Контраст между коридором и внутренней отделкой комнаты был разителен. В комнате явно был ремонт. Белые ровные стены, новые светильники. Напротив двери стоял огромный старинный шкаф. Но больше всего вопросов вызывали два чугунных кольца, торчащие из стены. За единственным столом в центре комнаты сидели два пристава в черной форме. Один был небольшого роста с рыжими усами. Другой был высокий, худой, со светлыми волосами. Возле стола стоял молодой человек, в синей рубашке с погонами лейтенанта.

Рубашка явно была не по размеру и висела на парне, как мешок. Положив на стол увесистую папку с исполнительными производствами, он вопросительно смотрел на сидящих с важным видом мужчин в черной форме.

– Ну? – сказал усатый и вопросительно посмотрел на сумку молодого человека.

– Ну? – уже более грозным голосом повторил за товарищем второй пристав, почесывая небритую щетину на впалых щеках.