В рясе смертника

 – Почему сразу после вашего прихода сняли охрану с квартиры? Что они вам сказали? Ведь вы спускались вниз и с кем-то разговаривали в машине почти целый час! Что с Лизочкой? Прошу вас, ради всего святого, не молчите! Теперь я все смогу, я все вынесу!.. Они… ее уже нет? Ее… нашли, да?!

Задохнувшись на последнем слове, Анжелика судорожно схватила меня за руку и с мольбой заглянула в глаза. Обманывать ее я не имел права, но и говорить всю правду, страшную правду, тоже не хотел.

– Нет, девочка, ее еще не нашли. Но сейчас на поиски брошены все силы милиции и ФСБ.

А в машине я разговаривал с сотрудниками спецслужб… Как ты помнишь, до семинарии я тоже всякого повидал… Вот и предложил сыскарям несколько возможных вариантов поиска… Очень надеюсь, что это поможет выйти на след Лизочки. Ты лучше мне вот что скажи… Не было ли у вас с Димой в последние месяцы скандальных публикаций? Таких, где вы представили кого-то в истинном его обличье, разоблачили. Мог кто-нибудь затаить на вас зло и попытаться отомстить? Только не отвечай сразу, подумай хорошенько. Может, это было полгода назад или больше…

– Мне не нужно думать. Меня уже спрашивали об этом еще позавчера… У нас с Димой практически все материалы – скандальные. – Анжелика опустила взгляд в чашку с дымящимся черным кофе. – Наш еженедельник вообще в последнее время сильно «пожелтел»… Вы понимаете, что я имею в виду?

– Бульварное чтиво, низкопробные сенсации, огромные тиражи и прибыли, – хмуро кивнул я. – Все остальное – продажная политика, компромат.

– Сейчас большинство газет и журналов так работают. С тех пор как у «Невского репортера» сменился хозяин и главный редактор стал плясать под его дудку, мы пополнили число «карманных» изданий, – продолжала Анжелика. – В отличие от многих конкурентов, медленно загибающихся без читателя, наши тиражи теперь держатся на уровне и зарплата – мало где такую платят… Знаете, наш среднестатистический читатель-обыватель обожает материалы с броскими заголовками. Крупно печатаем: «Алла Борисовна не дала Филиппу…» – и крохотными буковками внизу продолжаем: «…разрешения написать книгу об истории их любви».

– Какова общественная мораль – таковы и духовные потребности обывателя, – подытожил я. – И все-таки вспомни, не проскакивало ли чего-нибудь по-настоящему убойного, что могло если не одним махом подкосить фигуранта, то как минимум сильно и больно ударить по его самолюбию, репутации и карману?

– Не знаю, может быть, лишь отчасти, – пожала плечами Анжелика.