В рясе смертника

 – Но чтобы настолько… Нет, вряд ли, – покачала она головой и наконец отхлебнула кофе из чашки. – Вообще-то мы, как и большинство коллег, стараемся не перегибать палку и не доводить дело до исков о защите чести и достоинства. Были, правда, пару раз прецеденты с разборками всех уровней – от бандитских до судебных, но слишком дорого они обходятся хозяевам… Что касается статей, то мы с Димой по журналистской традиции храним подшивки всех журналов, где прошли наши публикации. Но их уже просматривали прошлой ночью два следователя… И ничего не нашли.

– Материалы в редакции?

– Нет, здесь, дома, – тихо ответила журналистка. – По четыре толстых «кирпича» скоросшивателя у каждого. Хотите, я принесу? Только… какая от этого польза? Какое отношение имеет похищение Лизочки к той коммерческой бульварщине, которой мы с Хемингуэем зарабатываем себе на жизнь?

– С кем? – автоматически переспросил я, хотя сам уже понял, кого имеет в виду Анжелика.

– Это я Димку так называю – Хемингуэй, из-за его бороды и фантазий.

 – Губы измученной девушки дрогнули в подобии снисходительной улыбки. – Половину всех сенсаций и жареных фактов из жизни сильных мира сего он выдумал сам, без какой-либо информации… За это главный его и ценит – почти никаких текущих затрат на сбор информации, сплошные сказки. А читатель от них просто балдеет.

Эта красивая и безусловно умная молодая женщина с манерами и внешностью голливудской кинозвезды, вышедшая замуж, вопреки ожиданиям многих своих коллег, не за банкира или политика, не за «большие деньги», а за скромного журналиста, явно относилась к своему мужу чуть свысока, как к большому ребенку.

Я заметил это еще три года назад, во время венчания. Что ж, красота, успех и множество поклонников неизбежно накладывают отпечаток на характер женщины…

– Ты не возражаешь, если я возьму до завтра подшивку ваших материалов за последний год? Пролистаю для самоуспокоения. Вдруг что-то любопытное и отыщется?

– Честно говоря, сильно в этом сомневаюсь, – грустно улыбнулась Анжелика.

 – Это бульварное чтиво не для вас, отец Павел. Слишком много откровенной пошлятины. Я почти уверена, что вы не осилите и половины наших с Димой нетленных сочинений…

Покрасневшие глаза девушки снова наполнились слезами. Скорее всего Анжелику растрогали неумелые попытки священника-островитянина помочь ее семье чем-нибудь практическим, а не только успокаивающими словами и молитвами.