Физрук 2: Назад в СССР

У него действительно неплохая подготовка, причем – не только по самбо… Знаешь, у меня такое странное ощущение, что он не так прост, как кажется.

– В каком смысле? – удивилась Серафима Терентьевна.

– Такое ощущение, что он служил то ли в армии, то ли в милиции, но в личном деле об этом – ни слова.

– Как интересно! – ахнула старшая пионервожатая.

– Ничего интересного, – отмахнулся военрук. – Вполне возможно, что в нашем городе он появился неспроста.

– Ой, ты думаешь – он шпион?!

– Глупости! – фыркнул Петров.

 – Что делать шпиону в нашем городишке?.. Нет, здесь что-то другое…

– Что – другое?!

– Ты же сама утверждаешь, что он обезвредил трех хулиганов, один из которых был вооружен.

– Ага, он их так красиво сбил с ног, всех троих!

– Вот-вот, думаешь – это случайно?

– Не знаю…

– А потом сержант говорит, что физрук совершил еще один мужественный поступок, но какой именно – разглашению не подлежит… Какой из этого следует вывод?

– Какой?

– Этот простоватый с виду паренек находится в Литейске по специальному заданию… Разумеется, нам об этом не следует знать, а тем более – обсуждать это.

– Ты же знаешь, милый, я не из болтливых…

«Милый»?.. Дальнейшая их болтовня мне стала не интересна. Пусть думают, что хотят. И пусть сами играют, в свои интимные игры. Выходит, все эти «Григорий Емельяныч, я на помощь позову…», «Он хотел, чтобы я стала его женой, только без ЗАГСа…» – не более, чем театр одного зрителя? И этот зритель лежит сейчас в палатке, подслушивает чужой разговор и чувствует себя полным идиотом.

– Ой! – пискнула Симочка. – Я боюсь!

Глава 2

– Чего ты боишься?

– Там, на реке… плывет что-то… черное…

– Это крокодил.

– Ты еще смеешься?!

– Да бревно это… топляк…

– А-а, ну ладно… пойду я спать… Замерзла…

– Иди, я еще подежурю…

Раздался чмокающий звук. Я повернулся на другой бок, натянул на голову капюшон спальника. И заснул. Военрук разбудил меня в четыре утра.

Зевая и почесываясь, я выбрался из относительно теплой палатки. Было еще темно. Над водой скапливался туман. Я сбегал в кустики, потом спустился к реке, смыл ледяной водичкой сонную одурь. Вернулся к костру. Подкинул дровишек. Хворост уже закончился, пришлось сунуть в огонь конец одного из бревен.

Ночной разговор, который я подслушал, оставил в моей душе смутное ощущение. Не то что бы меня сильно разочаровала Серафима Терентьевна.