Отцовский штурвал (сборник)

Вобрав в себя людей, трамвай перемахнул через мост, заскользил меж каменных многоэтажных домов, изредка притормаживая на перекрестках. Где-то уже в пригороде, среди деревянных улиц, он остановился, выметал из себя людей, затем развернулся и устало заскользил обратно под гору.

Топая за отцом, Сережка крутил головой, разглядывая незнакомые, по окна вросшие в землю дома, и казалось ему, будто они смотрят на всех исподлобья. Шли они по деревянному тротуару, под ногами покачивались гладкие теплые доски, идти по ним – одно удовольствие.

Барахолку Сережка увидел не сразу. Вначале, заслоняя небо, показалась красная кирпичная церковь, затем он услышал приглушенные голоса, крики. Около ворот продавали пиво. Вдоль забора стояла длинная очередь. В конце ее бабочкой-капустницей порхала в окошке накрашенная продавщица.

Погодин прошел было мимо, по потом не выдержал, приостановился, облизнул пересохшие губы, снял фуражку, вытер рукавом вспотевший лоб, посмотрел на Сережку, на солнце и пристроился в очередь.

Неподалеку от пивного ларька сидели калеки.

На земле лежали фуражки, внутри которых Сережка разглядел мелочь, смятые рубли. Толпа сквозила мимо, калеки цепляли языком женщин, несли похабщину. Поскрипывая новой кожаной курткой, прошел летчик, скользнул взглядом вдоль забора, еще куда-то в толпу.

– Эй, летун, отбомбись! – крикнул сидящий с краю инвалид. – Если денег нет – рядом садись.

Летчик достал из кармана мелочь, не глядя, сыпанул в шапку. Из очереди, со смятым в улыбке лицом, выскочил Погодин.

– Мишка, Худоревский! Мать твою за ногу. Какими судьбами?

– Алексей, ты что здесь делаешь? – удивленно воскликнул летчик.

– Понимаешь, ищу латунные планки. Который раз приезжаю – и все впустую.

– Все на гармошке играешь. А почему не в аэропорту?

Погодин забегал глазами, смущенно пробормотал:

– Тут, знаешь, такое дело: ездить далеко, а квартиры нет. Да и хозяйство у меня – корова, поросенок, куры.

– Вот оно что, – протянул Худоревский. – Тебя я, считай, с самого начала войны не видел.

– Ага, точно, – радостно зачастил Погодин. – Вас тогда в Забайкалье перевели, а меня на фронт взяли. Тебе, я слышал, не пришлось повоевать.

– Мы тоже зря хлеб не ели, – заметил Худоревский. – Хлебнули мурцовки. Меня, может, слышал, на Кодарском перевале чуть не сбили. – Он достал пачку папирос, вышелушил одну. Погодин торопливо вытащил зажигалку, высек огонь.

– Трофейная, – похвалился он.

Летчик взял зажигалку, с интересом оглядел.