Избранное. Том 2. Повести, детективы

Контрразведчик хмыкнул:

– По-твоему, Кузьма Трофимович, если человек колхозник, то его руки должны быть в навозе и в мозолях.

– А хотя бы и так. Ему за сорок, но это не главное. А главное то, что у меня есть факты.

– Тебя, товарищ Голубев, следовало бы зачислить в нашу команду. Ну, каковы твои факты?

– Когда мы прошлой весной помогали местному населению с пахотно-посадочными работами, то я этому бойцу, между делом, предложил походить за плугом, а не коня водить в борозде.

Степан усмехнулся:

– Отказался что ли?

– Отказался, сославшись на какой-то застарелый перелом руки.

– Очень заслуживающий внимания факт, и как же этого лентяя с белыми ручками зовут?

Голубев быстро скрутил «козью ножку».

– Это Никифор Петраков. Кстати, вы там у себя хорошо его документы проверили?

– Этого я не помню, – пожал плечами Степан, – проверю. Ну и какой ещё у тебя есть неопровержимый факт в отношении этого Никифора?

Кузьма Трофимович подкурил самокрутку.

– Смеётся тот, кто смеётся последним. Когда я у него в разное время невзначай спрашивал, когда сеют озимые, когда телится корова, где и как он мелет зерно, то Петраков всегда уходил от ответа, переключаясь на другие темы.

– Я из города, поэтому не знаю ответов на многие эти вопросы, – хмыкнул Степан.

– А ты попробуй задай такие вопросы настоящим колхозникам в отряде, так они дадут такие исчерпывающие ответы, что сам не возрадуешься, – Голубев полной грудью сделал затяжку самокрутки.

Контрразведчик стал серьёзным.

– Так, товарищ Голубев, давай только без самодеятельности. Одно дело выдавать себя за другого по каким-то личным мотивам, и другое дело, вредить отряду и советскому государству, – Степан закурил папиросу, – что мы можем ему предъявить? В чём его вина перед отрядом? Он предатель, трус? Уклоняется от заданий или тебе в спину стрелял?

– Ты – контрразведчик, ты должен врага носом, глазами и душой за километр чувствовать и видеть, – Голубев глубоко вздохнул, при этом пропустив через лёгкие очередную порцию дыма.

– Хорошо, я его проверю, но скажи: этот Петраков в разговорах хоть словом ругал советскую власть, товарища Сталина?

– Не замечал, но не нравится он мне, хоть убей. – Голубев погасил окурок о ствол ели.

Степан вдруг задумался, а потом произнес:

– Кое-что мне пришло на ум, и это надо проверить. Тебя, товарищ Голубев, попрошу к Петракову пока не цепляться.