Излом

 – Вот тебе тридцать рублев, – трёшка по нашенски, – поллитру купишь – она тогда двадцать два с чем-то стоила – и колбасы сто граммов, хлеба, капусты, папирос, – на сороковник наговорит, чёрт, – и сдачу принесёшь. Да смотри не сопри, – добавит. Что хочешь, то и делай…

– Главный, айда отравимся! – перебил его излияния Пашка.

– А в зубы дашь, чтоб дым пошёл? – быстро осведомился Чебышев.

– Только беломорину.

– Сам её кури, – обиделся "главный", – почему "Беломор", когда у тебя "Прима" есть?

– "Прима" для меня, а "Беломор" для друзей, – поучительно произнёс Заев.

 – А если заелся, так свои бычки из-за косяка доставай, – не забыл съязвить он.

О бычках Лёша пропустил мимо ушей. Но, видно, всё же была жалость в мохнатой Пашкиной душе. Минуту помурыжив "главного", согласился угостить его "Примой".

– Это другое дело, – засуетился Чебышев снимая очки и аккуратно убирая их в стол. – Пойдёшь с нами? – обратился ко мне, пристраивая сигарету за ухом.

– Пошли, – не стал отказываться, – газировки задарма попью.

– Интересно, аванс сегодня будет или нет? – засомневался Заев.

– Размечтался! В понедельник получишь, – положил Лёша большую ложку дёгтя в медовые Пашины мечты. Видно, вспомнил про "Беломор".

Само собой разумеется, у аппарата с газированной водой тусовались двойняшки.

– Здорово! Кабаны в натуре! – поприветствовал их. – По литру выдули?

– Не-а… По стаканчику только, – их рожи расплылись в улыбке.

– Дай-ка сюда, – бесцеремонно забрал стакан то ли у Лёлика, то ли у Болека и с удовольствием вытянул до дна.

 – Центр! – похвалил воду.

– А чё? – залопотали двойняшки. – Инструмента нет… Чё там делать?

– Обкурились, наверное?

– Да, больше не лезет! – согласились они, доставая по сигарете.

В курилке между тем происходила бурная полемика.

– Конец месяца! – возмущался дородный смуглолицый мужчина с иссиня-чёрными волосами, – а у меня ещё детали не все, – необъятный живот его трясся от гнева. – Лу-кья-но-вич

к-ве-че-ру-о-бе-ща-ет, – прокашлял он, подавившись дымом и выдыхая его с каждым слогом.

 – Но что обещает Лукьянович, то по воде вилами писано, – отдышавшись, сделал вывод смуглолицый. – Зам и есть – зам! Вот если бы Евгений Львович Кац пообещал, тогда можно поверить, – вытирая глаза тыльной стороной ладони, бубнил он.

– В воду написано! Гондураса послушать, так это первый раз случилось, – глубоко затягиваясь, произнёс здоровенный детина, споривший вчера с Пашкой об очерёдности.