Излом

Догнав её, неожиданно взял за руку. Вздрогнув, она обернулась:

– Привет! – заулыбалась, увидев меня. – Так на работу не хочется, правда? Ну как ты? – спросила и терпеливо слушала, красиво изогнув шею.

Когда поднимались по лестнице, меня снова обдало жаром от вида её стройной, чуть полноватой ноги, которая, словно дразня, то показывалась из глубокого разреза юбки, то снова пряталась.

К вечеру я собрал восемь редукторов, обскакав даже учителя.

В конце рабочего дня табельщица, которую каждые полчаса бегал высматривать Пашка, принесла аванс.

Производственные работы были моментально свёрнуты. Женщинам срочно понадобилось в магазин. Большинству мужчин – тоже. Мастер растерял свою важность и орал до посинения, оставляя участок работать сверхурочно:

– Конец месяца, конец, конец, конец… – бормотал он, как полоумный.

– Конец твоей премии! – позлорадствовал Пашка за спиной мастера.

Уяснив, что сегодня в пролёте, Михалыч, злорадно дёргая раздвоенным носом, разнёс талоны на завтра.

Первый торжественно вручил Пашке.

– Ничего!.. Субботу с воскресеньем повкалываете, сразу поумнеете, – буркнул он.

В раздевалке шум и толкотня стояли невообразимые, хотя играть в домино никто не собирался. У зеркала, в стороне ото всех, сосредоточенно колдуя над причёской, устроился мечтательный Плотарев. Длинные реденькие волосёнки служили окантовкой абсолютно лысого черепа. И он, как профессиональный рационализатор, придумал перебрасывать остатки растительности на макушку, невероятно закручивая жиденькую прядь, и тем маскируя плешь.

С довольным видом повертев головой слева направо, повернулся спиной к зеркалу и, встав на цыпочки и изгибаясь, попытался рассмотреть укладку на затылке. Позыркав по сторонам, надел шляпу и замурлыкал какой-то мотивчик.

– Чего мучается человек? – пустив воду, стал намыливать руки Пашка. – Клал бы мочалку под шляпу – и порядок…

Оглянувшись на него, Плотарев моментально исчез.

– Серый! – обратился ко мне Пашка. – Как насчёт боевого крещения?

– То бишь – доблестно сразиться с зелёным змием? У меня только четыре рубля сорок копеек, – вздохнул я.

– Было бы желание! Не хватит – добавим. Свои люди – сочтёмся.

– Заманчиво, конечно, – соображая, ответил я.

Прикинув "за" и "против", согласился:

– Замочу змеюгу… А куда пойдём?

– Будь спок! Место есть, – поднял вверх большой палец.