Излом

На первом этаже почти без очереди брали комплексный обед за шестьдесят копеек. На втором – огромная толпа имела право выбора. Третий этаж – для белых людей, обедали по талонам язвенники и начальство. К белым людям, увы, не относился, к тому же испытывал патологическую ненависть к очередям, поэтому пошёл на первый. Здесь уже сидело несколько наших.

К первому этажу следовало терпеливо привыкать. И даже привыкшие, сообразно предлагаемой пище и душевному настрою, находили новые детали для обсуждения.

Одну стену столовой разрисовали на темы русских народных сказок: терема, золотые луковки церквей, мохнатый и очень тощий леший из-за дерева заглядывал вам в тарелку.

Другая стена была покрыта персонажами армянского эпоса. На фоне снежных вершин два счастливых охотника, ступая шаг в шаг, несли палку с привязанной антилопой, напоминающей задрипанную козу. Неподалёку от них расположились у костра весёлые горцы: один работает вертелом – жарит животное, другой, вытянув губы трубочкой и подняв огромный рог, наполненный вином, получает двойной кайф – от алкоголя и русской красавицы с противоположной стены…

Тут-то и крылась бездонная пища для размышлений…

Обедая, народ решал уйму вопросов: пользовал ли уже армян боярыню, видневшуюся в окошке терема, или только собирается? А может, она живёт с лешим? Или леший с армяном? А может, у них шведская семья?

Задумчиво разглядывали валявшиеся пустые кувшины и результат попойки – двоих танцующих лезгинку горцев, с вытаращенными от напряжения глазами, что тоже наталкивало на размышления – можно ли плясать после такого количества пустой посуды.

Оказалось, "эпосную" половину делала бригада калымщиков-армян, видимо, в момент сильнейшей ностальгии.

Заев поведал в курилке, что ходит на первый этаж лишь с похмелья: "Поглядишь на счастливых людей, и вроде легче становится…"

Он точно знал, что леший тоже страдает с похмелуги, постоянно раздумывая, как бы спереть у горцев кувшинчик.

У меня же имелось другое соображение – мохнатый лесной житель элементарно хотел жрать.

Взяв поднос с обедом, сел спиной к лешему – вчера обедал, глядя на него, и страдал от жалости: хотелось пригласить за стол.

После так называемого обеда в цех шёл не спеша, с удовольствием вдыхая чистый осенний воздух. День выдался тихий, безветренный; нежно пригревая, светило солнце.

"Сейчас бы по лесу побродить", – мелькнула мысль.

Впереди, покачивая бёдрами и делая вид, что не обращает внимания на взгляды, гордо шествовала Мальвина.