Излом

Красный от напряжения мастер смотрел волком, но молчал, чтобы не сбить дыхание. Молоденькие контролёрши кланялись столь усердно, что под шёлком зелёных штанов вырисовывались трусики. Пашкин сосед, старая перечница, не спускал с них глаз.

– А теперь, – несколько успокоился диктор, – перейдём к бегу на месте.

– Раз-два, раз-два! – веселился регулировщик, шлёпая

разбитыми тапками, как тюлень ластами. Подошва одного отвалилась, и была прикручена синей изолентой.

Васька Плотарев, забыв о пенсии, глазел на Евдокимовну, огромные грудищи которой вошли в резонанс от бега на месте.

Под финальные аккорды репродуктора, словно опереточные герои, появились неразлучные Паша и Чебышев.

Лёшина бородавка лучилась счастьем. Схватив пинцет и распространяя запах чего-то странного, он стал бубнить мотивчик, прикручивая отвёрточкой винт.

– Чего такой довольный?

Не ответив на мой вопрос, игриво запел вполголоса:

– Кто-то с кем-то сделал что-то, ой-ёёё-ёй, – притопывал в такт ногой.

"Как бы вам с Пашкой мастерюга чего не сделал", – безразлично пожав плечами, занялся редуктором.

Лёша уже стал приплясывать на месте:

– Где-то что-то у кого-то, ой-ё-ё-ё-ёй, что-то с кем-то сделал кто-то, ой-ё-ё-ё-ёй. Неизвестно – где, когда, только нам пора туда, ля-ля-ля-ля", – распевал чуть не во всю глотку песенку из мультфильма.

Вспомнив, где находится, замолчал, но внутренний голос, видимо, продолжал музицировать, потому что через пять минут раздалось опять:

– Кто-то с кем-то сделал что-то, ой-ё-ё-ё-ёй.

– Тьфу, привязалась! – поднялся на борьбу с внутренним голосом Чебышев.

Наступила тишина.

"Чем же это несёт? – принюхивался я. – То ли растворённой в ацетоне калошей, то ли разведённой на керосине нитрокраской".

Из плотно сжатых Лёшиных губ меж тем снова начала прорываться мелодия. Однако внутренний голос пошёл на компромисс, потому что теперь Чебышев с серьёзным видом торжественно бубнил, перевирая слова:

– Если кто-то у кого-то где-то что-то, – значит с ними нам вести незримый бой, так назначено судьбой для нас с тобой – служба дни и ночи.

– Информация к размышлению! – зачем-то глубокомысленно произнёс я, продолжая соединять молоточком трибку с колесом.

Незаметно подошло время обеда. Кто принёс с собой – побежали занимать очередь в домино, остальные поплелись в столовую.

Трёхэтажную заводскую столовую я посетил ещё вчера. Обеды – игра в лотерею: иногда съедобно, иногда нет.