Комиссар госбезопасности.

По вечерам все возвращались из города в грот, делили еду, что удавалось стырить беспризорникам, и пили из кружек морковный чай. А еще развлекались, как могли и вели разговоры.

Развлечения сводились к игре в карты, засаленная колода которых хранилась у Циклопа и пению блатных песен. Новичка быстро обучили играть в рамс и стос «под интерес», в которых тот вскоре превзошел наставников. В разговорах же обсуждались услышанные на Привозе новости, случившиеся там разборки и похождения Мишки Япончика.

То был знаменитый одесский налетчик, успешно грабивший при всех режимах и считавшийся неуловимым.

Кроме того, прихватив самодельные факелы из тряпок, вымоченных в нефти, все вместе часто путешествовали по катакомбам, где проживало немало народу. В разветвленных галереях ютились другие группы шпаны, дезертиры и бандиты. Наведывались туда контрабандисты, пряча товары и другой темный люд. Впрочем, сосуществовали все мирно, никто никому не мешал.

Как ни странно, лучше других знал катакомбы Шкет, обладавший особым чутьем выбирать правильный путь и возвращаться обратно. Однажды он даже нашел выход за городом в степи, чем тут же воспользовались. Ночью из катуха* расположенного неподалеку хутора Марко с Циклопом сперли барана, из которого вся компания неделю варила наваристую шурпу.

Пашка же, раздобыв чистый тетрадный лист и огрызок химического карандаша, попросил Шкета изобразить план лабиринта.

– Так это ж не весь, – послюнявил тот грифель.

– Ничего, давай малюй.

Когда тот все сделал (получилось наглядно) аккуратно свернул листок и спрятал в карман, – на всякий случай.

Спустя месяц Пашка нашел работу, помог случай.

Тем ясным ноябрьским днем (осень выдалась долгой и теплой) он как обычно навестил морской порт. У стенки ржавели оставленные командами суда, на рейде дымил трубами британский миноносец, а у одного из причалов разгружался французский пароход.

До начала разгрузки Пашка было туда поткнулся, надеясь примкнуть к артели, но его не взяли, – гуляй пацан дальше, хмуро сказал старший.

И теперь, сидя на бухте канатов в стороне и нежась на солнце, он с завистью наблюдал за их спорой работой. Внезапно один из грузчиков, молодой парень, спускавший очередной мешок, оступился и покатился по сходне вместе с ним вниз.