Личный враг фюрера

Маринеско с Шапошниковым были во второй вахте, у третьего помощника капитана Андрея Густавовича Габестро отличного моряка-парусника.

При авралах* их вахта работала на первой грот-мачте, Сережка на самых верхних парусах (бом-брамселях), а Сашка чуть ниже – на брамселях. Во время постановки и уборки парусов, выполнении поворотов, на приборках и погрузке балласта каждый проявлялся в деле.

На высоте всем руководил Габестро, а на палубе главный боцман, которого все звали Адамыч. У обоих они были на хорошем счету.

Смелые и расторопные, оба отлично бегали по вантам и не чурались никакой работы.

Однажды команда шестивесельной гички, где крепыш Сашка был загребным*, удостоилась похвалы самого Лухманова – инспектора наркомата флота. Это был легендарный моряк, не раз обогнувший земной шар, прежний капитан «Товарища», орденоносец и писатель-маринист.

Дело было так.

Барк стоял на рейде Феодосии, куда Лухманов прибыл для его инспекторской проверки и Фрейман послал за ним шлюпку. Ребята с шиком домчали проверяющего к трапу "Товарища".

Старый морской волк, тронутый, что его доставили по-морскому, не на моторном катере, а на весельной гичке, оценил лихость и образцовую выучку гребцов.

Приложив руку к фуражке, зычно поблагодарил всю команду. Был доволен и Фрейман, ведь шлюпка – визитная карточка корабля. Вскоре ей пришлось держать настоящий морской экзамен в штормовом море.

Во время стоянки после перехода на батумском рейде, для курсантов организовали пешую экскурсию на Зеленый мыс.

А команде гички поручили доставить туда продукты для обеда. На обратном пути внезапно налетел шквал, в борта стали ударять волны. Легкое суденышко, не рассчитанное на штормовую погоду, начало захлестывать водой, едва успевали вычерпывать. Растеряться, допустить самую малейшую оплошность – значило перевернуться и погибнуть.

И тут у Сашки проявилась новая интересная черта.

Вопреки своему обычному спокойствию, он здорово оживился и даже повеселел. Шутил, подначивал команду и свою уверенность передавал другим.

Такой же задор овладевал им и во время корабельных учений.

Первое морское крещение на «Товарище» было суровым.

На пути к румынским берегам его прихватила непогода, внезапно налетевший сильный ветер изорвал часть такелажа*. Волны валили судно с борта на борт и обрушивались на палубу. Убирать паруса в такую погоду – задача непростая даже для испытанных «марсофлотов»*.

Чем выше рея, тем сильнее размах качелей.