Личный враг фюрера

Клотик* чертит в потемневшем небе крутые зигзаги, рея клонится то вправо, то влево, и на мгновение моряк повисает над пучиной. Однако медлить нельзя, надо работать – и, вцепившись в рею левой рукой, изловчившись, изо всех сил тянуть правой раздуваемый ветром парус. Крепить его в непогоду еще тяжелее, чем отдавать.

Так рассказывают о штормовой вахте все, кого хоть раз поднимали среди ночи, чтобы, натянув на себя штормробу, бежать на верхнюю палубу и строиться по правому борту в ожидании команды «пошел наверх, паруса крепить!».

Темнота, в снастях завывает ветер, сечет холодный дождь, угрожающе шумит море – в ту ночь на вахту вышла только половина состава.

Начальник вахты Габестро приказал, – поднять наверх всех!

И обычно невозмутимый Маринеско взорвался. Он первым скатился в кубрик. Немногих действительно укачавшихся не тронул, а «сачков»*, сорвав одеяла, безжалостно стащил с коек и погнал наверх.

Через несколько минут вся вахта (за исключением девчат и страдавших морской болезнью) была на реях и крепила паруса по – штормовому.

Барк с честью выдержал испытание штормом, а вот новички не все. С некоторыми вскоре пришлось расстаться.

В тихом обычно Сашке, та штормовая ночь открыла новое – характер и решительность в критических ситуациях. Умение повести за собой.

Практика на «Товарище» закончилось государственным экзаменом.

Его принимали двенадцать капитанов во главе с Фрейманом. Экзаменаторы были строги и беспощадны. После испытаний из сорока курсантов в классе осталось всего шестнадцать.

Теперь занятия продолжились снова на берегу в здании мореходки. Иногородние курсанты жили в общежитии при нем, а остальные, в том числе Маринеско, по своим домашним адресам. Это не возбранялось. Как ни любил он морскую стихию, возвращение на берег тоже имело свою привлекательную сторону.

Он снова жил дома с родителями и сестрой, встречался со старыми друзьями и, в первую очередь, Шуркой Зозулей. Интересы того окончательно определились. Парня все больше увлекала общественная работа, стал инструктором райкома комсомола.

Все еще было голодно, и они с несколькими друзьями ночами подрабатывали в порту. Разгружали баржи с мукой, цементом и песком, отдавая деньги родителям. На учебе это не отражалось, хотя было нелегко.

Иногда, по воскресеньям, ходили на молодежные вечера, устраиваемые комсомолом, где после основной части были танцы. Друзья приударяли за девушками, а Маринеско нет. Хотя неплохо танцевал и от общения с прекрасным полом не уклонялся.