Мертвая голова

По виду  вылитый Карл Маркс,   голос – иерихонская труба* и гроза всех следователей с дознавателями.  При всем этом добрейшей души человек, с глубоким чувством юмора и всегда их опекающий.

– Илья Савельевич пьют чай у  начальника розыска, – отвечает майор. И тут же тянется к одному из зазвонивших телефонов.

Пройдя  длинным гулким коридором со стендами на стенах типа «Партия – наш рулевой»   в правое крыло, я захожу в нужный кабинет, там идиллия.

За столом,  напротив друг друга сидят Савицкий в мундире, с двумя большими звездами на петлицах  и начальник угро Толя Пролыгин в гражданке.

Оба прихлебывают из  стаканов  черный пахучий чай  и хрустят баранками.

– А вот и Валера нарисовался, – басит Савицкий отдуваясь. После чего мы с ним ручкаемся.

– Чифирок будешь? – кивает Толя на  чайник.

– Нет, – усаживаюсь я на  диван у окна. – Тонуса и так хватает.

– Что похвально, – отставляет в сторону стакан  Илья Савельевич.

Затем я сообщаю , что выделен в помощь Веденеевым, и ветеран довольно крякает.

Мы с ним большие друзья и он фактически мой наставник.

– А на чем будем ехать в Горское? – интересуюсь я.

– Прокатимся на автозаке, –  смотрит на наручные часы Савицкий.– Вместе с арестантом. Другого транспорта сегодня не предвидится.

После этого мы говорим Толе «бывай»(Савицкий одевается) и покидаем   кабинет направившись во внутренний двор отдела милиции.

Как и положено, он обнесен трехметровой кирпичной стеной со спиралью «бруно»по верху, оборудован автоматическими глухими воротами,  и имеет на территории спортзал, а также   десяток гаражных боксов.

У одного  стоит «двадцатьчетверка» начальника, рядом патрульные «жигули», в их двигателе копается механик, а у входа в ИВС* зеленеет новенький автозак, недавно полученный  взамен старого.

Он выполнен на базе сто тридцатого ЗИЛА, с просторной кабиной и таким же,  с зарешеченными окошками кузовом.

У машины стоит весьма колоритная группа: низенький плотный старшина, лет под пятьдесят и два здоровенных молодых сержанта.

  Все в коротких черных бушлатах и шапках,  при «макаровых» в кобурах  и  с меланхолией, написанной на лицах.  Это конвой. Причем необычный.

Старшина, по фамилии Воропай, – отец, а оба сержанта его сыновья. Иван и Мыкола. Они проживают в селе  Нижнее, на берегу Северского Донца и щирые украинцы.

Держат в тридцать соток огород, пасеку и большое хозяйство.