Мертвая голова

При нашем появлении тройка оживляется, и все уважительно ручкаются с Савицким, а потом со мной. Строго по рангу.

– Ну шо хлопцы, пора отправляться? –  вопрошает их  Савицкий.

– Щас, Илья Савельевич –  кивает шапкой старшина.–  Тюремщики малэнько забарылысь*

Спустя еще минуту со стороны ИВС гремит внутренний запор стальной  двери, и  в проеме возникает  старший лейтенант Слава Хамчич.  Маленький, чернявый как грач и весьма озадаченный.

Не так давно он был  опером в угро, но после ножевого ранения  при задержании, переведен на «легкие хлеба» – начальником изолятора временного содержания.

– Тут такое дело, – рысцой подбегает   к нам старлей. – Этот гребаный Артист бузит и говорит, что поедет  на суд токо голый.

– Как это голый? –  переглядываемся мы с Савицким.

– Да натурально, – разводит руками Слава.– Снял с себя шматье и орет, «так и визите суки!»

– Ну а вы? – интересуюсь я.

– А что мы, пробовали одеть насильно, он гад кусается.

– Все то вас учить надо, – недовольно басит Савицкий.

 – Пойдем, щас разберемся.

Конвой остается у машины, а мы вслед за Хамчичем спускаемся вниз, в его пенаты.

Они в подвальном этаже здания ГОВД  и оборудованы  дюжиной камер. В одних сидят  правонарушители: мелкие хулиганы, пьяницы и тунеядцы (таких зовут «указники»), а в нескольких –  преступники, доставленные для проведения следственных действий и  на суд  из Артемовского СИЗО.

В ИВС пахнет хлоркой  и тоской.  Встретивший нас внизу  хмурый сержант-охранник, проводит всю группу по ярко освещенному коридору к торцевой камере и, по указанию начальника, звеня ключами, отпирает обитую железом тяжелую дверь.

С кормушкой и глазком для наблюдения.

Распахивает ее до ограничителя и отходит в сторону.

– Прошу, – делает приглашающий жест  Слава.

Заходим (первый Савицкий, я за ним), старший лейтенант сзади.

На крашеном деревянном  помосте, рядом с горячей батареей отопления, скрестив ноги по татарски, сидит уже  знакомый мне Артист.

Голый, весь синий от наколок, а на бетонном полу разбросана одежда: шапка с телогрейкой, штаны и прочее.

– О, гражданин прокурор! – довольно щерится фиксами арестант. – Наше вам с кисточкой.

– И тебе не хворать, – отвечает  Савицкий. – Так говоришь, поедешь на суд голый?

– А то, – кивает бритой головой злодей. – Я так желаю.

– Ну, коли так, будь по твоему. Выводите (оборачивается Илья Савельевич к начальнику).