Третий Рим

– Прошу, – сказал Алька, когда все вместе они вышли из здания вокзала и кивнул на припаркованный у главного входа черный «Лексус».

– Хорошо живешь, паренек, – пробасил помощник, – я таких и не видел.

– Еще увидишь, – рассмеялся однокашник и ткнул рукой в сторону машины. Та издала мелодичный звук и на секунду мигнула фарами.

Затем в багажник погрузили чемоданы, хлопнули дверцы и, выехав с площади, «Лексус» влился в поток катящих по проспекту автомобилей.

– Да, тут жизнь бьет ключом, – сказал сидящий впереди Туровер.

– Встречал, – обгоняя очередную машину, кивнул Алька. – Жорку Мальцева и Раиса Хузина. Жорка потихоньку спивается, а Раис ничего, держится. Устроил его ночным портье в «Гранд отель Европа».

– И что, у Женьки так серьезно?

– Два раза давал бабки на кодирование, не помогает.

– М – да, – вздохнул Туровер и отвернулся к окну.

Чуть позже, свернув с проспекта, автомобиль проследовал вдоль набережной Невы, подрулил к одному из пришвартованных к берегу плавучих ресторанов, с вывеской «Северная Пальмира» и остановился на стоянке.

– Ты смотри, так это ж финская плавказарма! – восхищенно зацокал языком минер. – Списанная?

– Вроде того, – заглушил мотор Алька. – Выходим.

У широкого, типа адмиральского, трапа, их поприветствовал длинный как жердь охранник, в синей униформе и с портативной рацией в руках.

– Здорово, Юр, – хлопнул его по плечу Львов и первым поднялся наверх.

– Не помнишь его? – обернулся к Туроверу.

– Да вроде что-то знакомое.

– Так это ж Юрка Банников, он был в училище на два курса младше нас.

– Тоже пристроил?

– Ну да, помогаю своим, по мере возможностей.

Затем они оказались в ярко освещенном, отделанном шпоном* салоне, со швейцаром, стильным гардеробом и мягким ковром на полу, из-за зеркальных дверей которого им навстречу спешил восточного вида человек, в бархатном пиджаке и феске.

– Салам алейкум, Альберт Павлович, – расплылся он в улыбке.

Офицеры миновали обширный банкетный зал, где, звеня бокалами, весело хохотала компания изыскано одетых мужчин и женщин, потом бар, с тихо льющейся из колонок музыкой и несколькими, скучающими на высоких стульях девицами, вышли в короткий коридор и поднялись на десяток ступеней вверх.

– Прошу вас, – распахнул широкую дверь человек.